Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин

Следующего жгута он не выпустил. Остановился метрах в тридцати и глядел на меня абсолютно без выражения, так что не понятно, ждал он другого или нет.

— Я, кажется, предупреждал, — прошипел я.

— Убивай, если хочешь, — пожал плечами Вихрь. — Мне все равно. Быстрее все закончится.

То ли он был не от Станислава, то ли очень умело блефовал — не понять. Но в любом случае я понимал: мой блеф не зайдет так же далеко. Даже если попытаюсь сделать вид, что намерен раздавить Алине шею, по мне быстро станет понятно, что я этого не сделаю.

Вот так, значит.

И тут снизу, из-под мостовой, в меня ударила вспышка Падмы.

Коротко, в стопы, через Корень. Не Эфир, не Дух и не Дюй. Плотная, тихая, тяжелая сила, которую я сам за эти месяцы научился делать из Единого так же, как делал из него Эфир. Падма.

— Вниз, — донеслось из люка через секунду.

Голос был мужской, молодой, очень тихий и шел из темноты под решеткой, уже сдвинутой кем-то с места на ладонь. Я бросил туда духовное зрение и нашел человека.

Дух слабый, ниже любой Сферы, и ничего больше. Дух, а не Падма. Либо не он ударил, либо умел очень умело маскироваться.

Но Падма была настоящая, я узнал наверняка. Никогда не использовал ее в бою, так как мне было не нужно, но не понять, что это — энергия кого-то из моих «сородичей», я не мог. И ни один Маг Засекиных подделать ее, конечно, не мог.

Я разжал руку, окутал Алину коконом телекинеза и швырнул вверх, а потом окутал еще одним коконом Агату и рванул вниз, прямо к люку.

Ступень, еще ступень, мостовая. Решетку я сорвал с места телекинезом, и она отлетела к стене дома. Под ней открылся круглый колодец, полтора метра в диаметре, со скобами в стене. Из него пахло водой и ржавчиной.

Я переместил Агату вперед, чтобы прикрыть ее от уже данного преследователями залпа. Крушитель за спиной зацепился за край проема месяцем, но я не остановился, и на щит Духа посыпались выломанные камни мостовой.

Внизу была вода. По колено, ледяная, с соответствующим запахом, а каменный свод над головой оказался куда ниже меня самого, так что пришлось сильно согнуться.

Человек стоял в двух шагах. Невысокий, в темном, лица не разглядеть даже вплотную. Он шагнул ближе и положил ладонь мне на красный камень нагрудника.

В этот момент мой Дух и Единый — все, что во мне было, пошло вниз. Не из меня, а сквозь меня: в стопы, в воду, в камень под водой, и там замерло.

Я не сопротивлялся, так как четко понимал, что энергию не забирают, а просто таким странным образом прячут. Стоило мне призвать чуть больше Духа, чем выдержала бы маскировка, и все вернется на свои места.

Затем почти сразу меня схватили телекинезом (не крепко, а просто чтобы обозначиться), и потянули дальше по тоннелю вслед за человеком. Решив, что смысла сопротивляться, после того как уже добрался сюда, нет, я поспешил следом.

Мы пролетели где-то десяток поворотов, ощущая за спиной давление чужого Эфира. Только когда это давление начало стихать — видимо, преследователи наконец потеряли наши замаскированные энергии в хитросплетениях коридоров, — человек остановился и приложил ладонь к стене в, казалось бы, случайном месте.

Тут же часть каменной кладки рядом с его ладонью подалась в сторону и открылся короткий проход вбок и резко вниз, в параллельный тоннель. Он нырнул туда — мы следом. Когда перемычка была преодолена всеми, он снова приложил ладонь к стене, и кладка сошлась обратно.

— Молчите и тихо двигайтесь за мной, — сказал он шепотом, повернувшись. — До сухой трубы осталось недалеко.

— Кто ты?

Он уже повернулся и шел по воде вдоль стены.

— Потом. Старшие решат, что вам сказать. Мне было приказано просто вас привести, если захотите принять помощь и поймете сигнал.

Сигналом, очевидно, была Падма.

От Агаты по нити пришло сообщение, и за все время с того момента, как я ее нашел, в ее мыслях впервые не было страха:

«Мы оторвались?»

Я взял ее за руку, сжал коротко, потом пожал плечами и пошел за человеком в темноту, пригибаясь под сводом.

Воды в параллельном тоннеле было больше, чем в первом — почти по колено даже мне, а свод здесь нависал еще ниже, так что идти приходилось согнувшись почти вдвое.

Проводник впереди двигался по воде легко и бесшумно, пригнув голову. У меня так не получалось, но я старался гасить звуки крохами оставшегося Духа.

Агата шла за мной шаг в шаг. Я пригибался под выступом кладки, и она пригибалась через секунду на том же месте, хотя при ее росте под этим сводом можно было идти, не нагибаясь вовсе. Тею она держала по-прежнему у груди. Та сидела тихо, только голову высунула из панциря и повернула ее ко мне.

Погоня осталась где-то за спиной и выше. Эфир старшего я чувствовал теперь далеко, вперемешку с Эфиром других преследователей, и с каждой минутой этот Эфир делался глуше, так как уходил в другую сторону. Видимо, там, по их расчетам, должен был выйти я.

Но этот человек вел нас в другую сторону.

— Куда ты нас ведешь? — спросил я его в спину.

— Тише! — зашипел он, но потом все-таки ответил: — Под склад, над рекой. Там сухо, и там старшие.

Один раз над нами открылся колодец, и сквозь решетку показался кусок неба с двумя звездами. Проводник прошел под ним быстрее, чем шел до того, втянув голову в плечи, и расправил их только там, где сводом снова был камень.

Своего Духа я по-прежнему не чувствовал. Он был под водой, в камне, куда его положила ладонь этого человека, а во мне осталось только то, что оставалось всегда: духовное зрение и восприятие Ока.

Этого хватало, чтобы видеть проводника насквозь, но видеть там было нечего. Слабый, ровный Дух, Сфере не чета. Ни Эфира, ни Падмы, так что Падма, что позвала меня, была не его.

Значит, под мостовой был кто-то еще, возможно в соседнем колодце, и ударил он так, чтобы я узнал, а стража наверху не поняла, что это было.

Откуда они знали? Все эти месяцы на землях Засекиных я ходил под Эфиром, и ни одна