Во власти Скорпиона. Том 6. Финал - Гриша Громм

Ладно, экипаж под контролем, так что бегу вдоль состава к третьему вагону от хвоста.

* * *

Изолятор

Конвоиры выводят Щеглова из камеры, а затем окольными путями ведут к машине и затем увозят. Он ждёт, что они приедут на вокзал, но в голове гудят слова Скорпионова — этого не будет, тебя пустят на корм рыбам.

Бывшего губернатора привозят куда-то, а затем ведут по перрону, и он сразу понимает — вот оно. Вместо дирижабля, который должен доставить его в Симферополь, а оттуда в Москву и потом в Сибирь, у платформы стоит товарный состав. Обычный, грязный, с облупившейся краской на вагонах.

— Куда? — спрашивает Щеглов.

Конвоир слева — здоровый мужик с бритой головой, которого Павел Андреевич видит первый раз в жизни — не отвечает. Второй — помоложе, с родинкой на виске — толкает его в спину.

— Иди.

Значит, Скорпионов говорил правду. Маршрут изменили. Его не везут в Сибирь — его везут на убой. Мальчишка не блефовал.

Щеглов оглядывается. Перрон пустой, ни одного свидетеля. Уже ночь, фонари горят через один, ветер гонит по бетону обрывок газеты. Бежать некуда — за забором полицейское оцепление, да и ноги в кандалах. Особо не побегаешь.

Но он пытается. Ярость и страх смешиваются в коктейль, который бьёт в голову сильнее алкоголя. Щеглов резко дёргается в сторону, пытаясь вырвать руку из хватки бритого. Он и не знал, что настолько сильно хочет жить.

На секунду удаётся — Павел Андреевич даже делает два шага в сторону, прежде чем второй конвоир догоняет его и бьёт под колени. Щеглов падает на бетон, кандалы впиваются в лодыжки, и он кривится от боли. Его хватают за шиворот и тащат к вагону.

— Не дури, — цедит бритый, а Щеглов лишь сглатывает.

Его впихивают в товарный вагон. Внутри темно и пахнет каким-то маслом. На полу — тюки и ящики, накрытые брезентом. Не успевает Павел Андреевич возмутиться, как в голове вспыхивает боль, а перед глазами темнеет.

Последнее, что он помнит — дверь задвигается. Лязгает засов. Темнота.

Сколько проходит времени он не знает, но когда приходит в себя, болит всё тело.

Щеглов с трудом садится на полу и пытается думать. Скорпионов обещал помочь, но где гарантия? Мальчишка мог наврать, мог использовать его как пешку в собственной игре.

С другой стороны — записка. То, что было написано на листке, совпадает с тем, что происходит сейчас. Маршрут изменён. Конвой сменный. Его явно собираются убрать с пути.

Всё совпадает. Проклятье, всё совпадает!

Вагон дёргается, а покачивание усиливается, стук колёс на стыках сливается в монотонный ритм. Щеглова начинает мутить — то ли от качки, то ли от страха. Скорее от того и другого разом, а вишенка на торте — удар по голове.

Проходит час. Или два — в темноте сложно следить за временем. Щеглов пытается открыть двери, но ничего не выходит, слышится шум, а потом состав замедляется. Щеглов чувствует, как меняется ритм движения.

Они останавливаются. А потом скрежет тормозов подтверждает это. Остановка. Голоса снаружи, приглушённые, резкие. Команды.

Крики.

Щеглов вжимается в стену вагона и прислушивается. Снаружи — беготня, ругань, звук удара.

Потом — тишина. И следом — жар.

Он приходит волной. Температура в вагоне подскакивает за секунду, Щеглов чувствует, как горит кожа на лице. Ящики в дальнем конце вагона вспыхивают — огонь появляется ниоткуда, яркий, ослепительный, пожирающий всё на своём пути.

Щеглов закрывает глаза. Дым лезет в горло, глаза слезятся. Жар становится невыносимым. Он думает, что Скорпионов его обманул. Что это и есть план — не спасти, а уничтожить. Да кто знает, может, это он всё и подстроил с самого начала, а пришёл лишь чтобы поиздеваться и убедиться в собственной победе.

И этот вагон станет его вечным пристанищем, никто и не узнает, что он здесь погребён…

* * *

Что ж задание есть задание.

Отхожу на три шага. Поднимаю руку и выпускаю огонь. Пламя бьёт из ладони плотной струёй — Паяльное Жало усиливает поток, и я чувствую, как артефакт вибрирует.

Отступаю ещё дальше. Жар такой, что лицо обдаёт волной горячего воздуха. Огонь пожирает содержимое вагона жадно и быстро, похоже, здесь что-то крайне горючее. Через минуту внутри уже ничего не разглядеть — сплошная стена пламени.

Разворачиваюсь и иду к локомотиву. Старший боец уже отпустил машиниста, тот сидит в кабине с белым лицом.

— Поезжай, — говорю. — Третий вагон отцепи, пусть горит.

Машинист кивает, не глядя на меня. Состав дёргается и медленно трогается, оставляя за собой пылающий вагон.

Стою и смотрю на огонь. Достаю мобилет, набираю Олегу: «Чисто».

Убираю мобилет. Поворачиваюсь к пылающему вагону и усмехаюсь. Что ж, Султан. Твой товар я сжёг. Твоё доверие — пока — заработал. Теперь время поиграть с тобой.

Бойцы собираются, мы уходим к машине. За спиной догорает вагон, подсвечивая ночное небо оранжевым заревом.

Ночь высосала из меня все соки, так что до спальни почти доползаю и падаю рядом с супругой. Засыпаю быстро и сладко, что просыпаться не хочется. Но кто-то настойчиво долбится в мою дверь.

— Господин! — голос Евграфыча, взволнованный до неузнаваемости раздаётся так громко, что я открываю глаза. — Господин, прошу, проснитесь! Это срочно!

Рядом ворочается Оля, недовольно мычит во сне. Осторожно поднимаюсь, набрасываю халат и выхожу в коридор.

За дверью — Евграфыч, бледный, с разведёнными руками.

— Что? — спрашиваю.

Дворецкий не успевает ответить. Из-за его спины выходит человек — невысокий, тощий, в мятом пиджаке и с папкой под мышкой. Лицо незнакомое, но выражение на нём я узнаю мгновенно. Так выглядят люди, которые пришли с плохими новостями и рады этому.

Рупь за сто даю — мент.

— Граф Скорпионов? — спрашивает он.

— Он самый.

Человек раскрывает папку и достаёт лист с печатью.

— Следователь Гнедин, окружная прокуратура. Вы подозреваетесь в убийстве Павла Андреевича Щеглова, бывшего губернатора Крыма. Его тело было обнаружено сегодня утром в сгоревшем вагоне товарного состава на перегоне у Бахчисарая.

Смотрю на следователя. Потом на Евграфыча. Потом снова на следователя.

Тело. В сгоревшем вагоне.

— Щеглов мёртв?

Или кто-то очень хочет, чтобы все так думали?

Смотрю на следователя ещё пару секунд, а потом натягиваю на лицо улыбку гостеприимного хозяина.

— Господин Гнедин, вы ведь проделали немалый путь с утра пораньше. Позвольте хотя бы угостить вас чаем, прежде чем мы продолжим этот увлекательный разговор.

Следователь заторможенно моргает. Видать не ожидал такой реакции от человека,