Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный

После обеда назначили заседание редколлегии. Едва зайдя в кабинет, я сразу подметил одну характерную закономерность. За длинным столом не было ни Паши, ни Самохина, ни Черных — никого из тех людей, кого можно было твёрдо считать сторонниками главного редактора Косогорова. Кого-то из них отправили на выезды, кто-то отсутствовал по другим причинам.

Зато все те, кто спал и видел, как бы выстрелить Якову Яковлевичу в спину, сидели тут как тут. Здесь же собрались и те, кто просто боялся Бойко или был по жизни ему обязан. Маргарита сидела у заместителя главреда по правую руку, с другой стороны примостились Ляпунов и Мануйлов. Пахомов привычно пыхтел с краю стола.

Я сразу понял, к чему всё клонится. Чего-то подобного я и ожидал.

Они набросились сразу, без долгих предисловий. Заседание открылось разбором дела о «подложном письме» Ирины — том, которое она надоумила написать свою тётку, чтобы у меня появился официальный повод поехать в Лозовое.

Ирка поначалу держалась молодцом. Она смело бросилась в бой, сразу взяв всю вину на себя:

— Да, это была моя инициатива! — заявила она, глядя в глаза вцепившейся в неё «стае товарищей». — Я сама всё придумала. Проступок это мой, и спрашивать за него нужно только с меня.

Бойко, сидевший во главе стола, снисходительно ухмыльнулся:

— Не нужно этого ложного благородства, Ирина. Сейчас мы во всём разберёмся. Во-первых, у нас есть Нещадов. Все в редакции прекрасно знают о ваших приятельских отношениях, так что его участие и вина здесь несомненны. А во-вторых, ваша непосредственная начальница, руководитель отдела писем… Надежда Сергеевна халатно пропустила этот фальшивый документ и не проверила факты. Так что она тоже несёт ответственность. И будет наказана по всей строгости.

— Надежду Сергеевну-то за что⁈ — вспыхнула Ирина, подаваясь вперёд. — Она вообще ни при чём! Она не знала ничего!

Я мысленно выругался. Надежда Сергеевна была тихой, прилежной женщиной предпенсионного возраста. Души не чаяла в своей работе, панически боялась любого начальственного окрика и никогда в жизни не получала никаких взысканий. Повесить на неё хоть какую-то вину было не просто несправедливостью, а откровенным свинством. Если бедной женщине сейчас влепят выговор, она просто сляжет с инфарктом. Бойко бил по живому, прекрасно понимая, куда целит.

— Надежда Сергеевна не виновата, — повторила Ирина тихо и растерянно.

— Ну вот тогда сидите тихо и не выступайте, — ледяным тоном осадил Ирину Бойко. — Раз не хотите, чтобы из-за вашего легкомыслия пострадали заслуженные люди.

Ирка хотела что-то сказать, но только бессильно опустила плечи и замолчала.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Бойко обводил взглядом присутствующих, его приспешники переглядывались, готовя свой следующий ход. И Бойко не стал медлить, набрал в рот воздуха и уже поднял палец, собираясь продолжать явно спланированное действо.

Тогда я рывком поднялся со своего стула.

— Разрешите, Артур Валентинович, — негромко, но так, что все сразу повернули головы в мою сторону, перебил я заместителя главреда. — Вы зря тратите время. Вся вина за эту историю лежит исключительно на мне.

Бойко удивлённо приподнял брови.

— Вот как, Нещадов? И в чём же выражается твоя вина?

— В том, что вся эта схема с письмом это моя придумка, — спокойно соврал я, глядя ему прямо в глаза. — От начала и до конца. Ирина лишь выполнила мою просьбу. А Николай Тищенко, ради которого всё это затевалось, Ирине действительно приходится двоюродным братом. Но для меня он — товарищ детства. Мы вместе росли, и когда у него случилась беда, я просто не мог остаться в стороне. Я попросил тётку Ирины помочь с письмом, чтобы организовать эту командировку. Так что Ирина здесь совершенно ни при чём. И тем более — Надежда Сергеевна. Спрашивайте за всё с меня.

Ирка от такого поворота вылупила на меня глаза и уже подскочила, чтобы громко и яростно возразить. Я строго посмотрел на неё, показывая взглядом: спокойно, сиди тихо, так надо. Налетев на этот мой взгляд, она два раза моргнула — и плюхнулась обратно на стул.

Я перевёл взгляд на Бойко и стал ждать ответного хода моих оппонентов.

Когда я так спокойно признал вину и сам предложил применить ко мне дисциплинарные меры, среди присутствующих пробежало лёгкое замешательство. Мои противники явно настраивались на долгую борьбу, ожидали яростного сопротивления и оправданий. А тут победа сама, без боя, упала прямо к их ногам.

Бойко сориентировался первым. Его удивление сменилось холодным торжеством. Он откинулся на спинку стула и многозначительно произнёс:

— Что ж, Нещадов, это хорошо, что ты признаёшь своё прегрешение. Но если ты рассчитываешь этим запоздалым признанием заслужить себе снисхождение, то тут ты просчитался. Слишком много за тобой в последнее время накопилось разного рода проступков. Одни твои систематические прогулы чего стоят.

Я мысленно отметил, что здесь Бойко нащупал моё слабое место. Все те отгулы, которые я брал для своих поездок, он при желании мог превратить в прогулы без уважительной причины. Стоит ему поднажать на кадровицу, и та, испугавшись гнева будущего хозяина редакции, согласится переписать все документы задним числом. Похоже, в этот раз Артур Валентинович решил сковырнуть меня всерьёз. Слишком активен я был в последнее время, стал для него просто костью в горле. А ставка была высока, на кону стояло кресло главного редактора.

— К своей непосредственной работе, — продолжал нагнетать Бойко, — ты относишься по остаточному принципу. Для тебя гораздо важнее какие-то другие, посторонние занятия. Ты, как все мы видим, очень хочешь сделать себе имя в центральной прессе. Что ж, это, в общем-то, не запрещено. Но только не за счёт же своей основной работы в нашей газете!

Заместитель главного редактора сделал паузу, давая присутствующим прочувствовать весомость его слов. Затем продолжил с ещё большим нажимом:

— Но дело не только в этом. Ты постоянно допускаешь своевольное поведение, грубо нарушаешь служебную субординацию, пытался здесь, в этих стенах, покрывать нарушения дисциплины среди других работников. Во время твоих выездов на репортажи постоянно происходят какие-то странности. Дошло до того, что из-за тебя сюда, в редакцию, приходила милиция с проверкой. Одно это чего стоит! И чем вся эта история ещё закончится, мы не знаем. Подобные инциденты бросают тень на всё наше уважаемое издание.

Бойко медленно обвёл взглядом собравшихся. Слова и аргументы его было несправедливыми, притянутыми за уши и раздутыми. Но ни о какой справедливости здесь речи не шло. Всё было решено заранее, а это заседание являлось просто ширмой.

— Очень, очень много за