Юрист с Рублёвки. Том 5 - Дмитрий Лим

Гадать можно было до вечера. Я открыл карточку Ковалёва и отправил номер, время звонка и запись. Без списка подозреваемых: тот у меня получался длиннее списка клиентов.

Вера собрала бумаги Соколовой и вышла. Я попросил Нину подготовить для клиентки перечень документов, потом открыл журнал входящей почты. Если жалоба придёт — сохраняем конверт, дату получения и весь текст. Никаких ответов сгоряча.

За окном вместо мокрой каши шёл снег. Через минуту в дверь постучали. Вера вернулась в переговорную, прикрыла за собой дверь, повернула защёлку. Села напротив. Лицо у неё было такое, что я сразу понял: она пришла не про Соколову.

— Лёш, — она положила ладони на стол. — У меня был клиент. Банк, там была мелочь, проверка контрагента. Они хотели взять подрядчика на отделку филиала. Подрядчик — «Арминиан Тайл».

— Арминиан Тайл, — удивлённо повторил я.

Чёрт… Пресненская набережная, два, офис четыреста двенадцать. Тот же, что и «Агат-Консалтинг». Тот же, что Гаянова указала в договоре с оператором.

— Банк отказал, — продолжила Вера. — Я проверила, дала заключение: адрес массовой регистрации, учредитель — физлицо, отчётность нулевая, исполнительный орган — номинал. Банк послушал и отказал. Но это не главное.

— А что главное?

— На встрече была женщина. От подрядчика. Представилась: «Карина Ашотовна Агамян».

— Ашотовна? — спросил я.

— Ашотовна, — повторила Вера. — Отца зовут Ашот. Но того ли самого — ещё вопрос.

Я придвинул стул ближе к столу.

— Вер, — я заговорил тише, — если она дочь нашего Агамяна, то и «А.» в переписке Кострова может быть Ашотом.

— Может. Не записывай пока без вопроса.

— А мы его считали — бывшим. Который «ушёл», которого «нет». Кравченко звал его «бывшим мужем». Карину — «бывшей женой». Все — бывшие. А если Ашот — отец Карины, а не муж, тогда вся эта история про «бывших» — ширма. Скажи мне, что я ошибаюсь. Что Ашотовна — это совпадение, что Каренович и Ашотовна могут сойтись случайно.

— Может быть другой Ашот, — сказала Вера. — И ошибиться я могла, встреча была давно. Но адрес, фирмы и её «фирма моего…» никуда не делись. Проверять надо. Только не так: услышали отчество — назначили отца.

— «Фирма моего…», — Вера проговорила медленно. — Она тогда у Тумановой на кухне проглотила. Мы думали — «мужа». Потом — «бывшего».

— А могло быть — «отца».

Мы сидели и смотрели друг на друга. Снег за окном валил всё гуще.

— Так, — сказал я после паузы. — Нам нужно проверить родство.

Я вышел из переговорной и нашёл Катю в её комнате. Перед ней лежали распечатки, пустой стаканчик из-под кофе и надкусанный пряник.

— Катя, подними всё, что у нас есть по Ашоту Кареновичу Агамяну. Реестры, даты смены владельцев, связи с фирмами. На каждое утверждение — источник. К обеду успеешь?

— А что ищем?

— Где кончаются документы и начинаются наши догадки. Родство и въезды-выезды проверит Ковалёв.

Катя посмотрела на пряник.

— Я доем и начну.

— Доедай.

У себя я открыл материалы Кострова. Нашёл «А.», выписал рядом дату и номер приложения. Потом поднял сведения об «Агате» и «Арминиан Тайл». Две колонки: что подтверждено и что надо проверить.

Во вторую попадало больше.

«Бывший муж» — со слов. «Ушёл» — откуда именно? Из фирмы? Из страны? Из игры? Мы незаметно выбрали последнее и стали думать так, будто это доказано.

Без четверти час Катя принесла таблицу с отсылками к нашим документам.

— По родству ничего, — сказала она. — И где он сейчас, отсюда не узнать. Но выход из «Агата» и смена директора в кипрской цепочке — в те же месяцы. Это мы уже находили.

— Значит, так и пишем. Не «исчез», а «вышел из документов».

Я позвал Веру и положил таблицу между нами.

— Мог отойти в тень, — сказала она. — И продолжать руководить.

— Тогда «бывшие» — не описание. Прикрытие.

— Если подтвердится.

Я обвёл это «если». Уже второй раз за утро хотелось его пропустить.

Вера достала блокнот. В центре написала «Ашот?» и провела пунктир к Лебедеву, Карине и Кравченко. Рядом с Кариной поставила: «Дочь?» Ниже — два квадрата: «Агат-Консалтинг» и «Арминиан Тайл». У них адрес был один: «Пресненская наб., 2, оф. 412». Здесь вопрос не понадобился.

— Если наверху Ашот, схема складывается, — она постучала карандашом по кружку. — Лебедев делает, Карина передаёт, Кравченко прикрывает бумагами. Фирмы — витрины.

— Складывается, — согласился я. — Теперь бы не подогнать под неё всё остальное.

— А Гурьев?

— Гурьев — расходный материал. Его привели, когда нужен был, и убрали, когда стал лишним. Как Когана. И как нас с тобой попытаются убрать — если полезем дальше.

— Если полезем дальше, — повторил я.

Во вторник я уже выбрал: документы — Ковалёву, гражданский иск — мне. Теперь оставалось не сделать исключение ради зацепки, которая слишком уж нравилась.

Я дописал к таблице Верино воспоминание о встрече. Отдельно отметил: отчество — с её слов, родство не подтверждено. Попросил Веру проверить формулировку. Она прочитала и кивнула.

Вера убирала блокнот в стол. Не глядя на меня, она сказала:

— Лёш, это уже не гражданское дело.

— Я знаю.

— Это уголовное. Уголовное — следствие. Это уже… не по нашу честь.

— Поэтому передаю сегодня, — сказал я.

Достал телефон и набрал Ковалёва. Тот взял с третьего гудка.

— Ковалёв.

— Андрей Петрович, добрый день. Смирнов. После нашей встречи появилась зацепка. Вера вспомнила: на переговорах с банком Карина представилась Ашотовной. Есть версия, что она дочь Агамяна, а не бывшая жена. И что «А.» в переписке Кострова — Ашот. Подтверждения пока нет. Прошу проверить родство и где сейчас сам Агамян. В том числе — выезжал ли из страны и возвращался ли.

Ковалёв помолчал, потом спросил:

— Принял. Откуда данные?

— Отчество — пока только со слов Веры. Она готова изложить обстоятельства встречи письменно. Карина тогда представляла «Арминиан Тайл». Дальше мы сверили наши материалы по фирмам: тот же адрес, что у «Агат-Консалтинга» и Гаяновой.

— Гаянова Армина Кареновна?

— Она. Тот же адрес. Тот же круг.

— Понял. Родство, въезды-выезды, связи. Пришлите таблицу и пояснения Веры дополнением к материалам. Факты отдельно, предположения отдельно. Дальше проверим мы.