Маньчжурский гамбит. Книга седьмая - Павел Барчук

Вот ответственный парнишка и решил — час настал. Явились ироды белогвардейцы громить лесопилку. А тут ещё как назло князя на месте нет.

— Стой! — рявкнул я, разворачиваясь к колонне. — Всем стоять! Оружие не трогать!

Казаки моментально замерли. Кони встали как вкопанные. Загляденье.

— Макар! — теперь заорал в сторону ворот. — Макар, чтоб тебе пусто было! Есть там кто-то адекватный⁈ Старшего зовите!

Моих криков никто не услышал. Или услышали, да не признали. Голос у меня после долгих пафосных речей и двух часов на морозе сел, а видок был очень сомнительный. К тому же орал я, по сути, в глухие доски.

Секунды тянулись отвратительно долго. За это время успел подробно, в деталях представить, как «максим» работает по плотной колонне семёновцев и как потом объясняю Никифорову, зачем привёз его людей на бойню. Отчего-то в голову полезла именно такая перспектива. Что могут и меня зацепить, совсем не думал.

— Князь, — Гастон наклонился в сторону саней. — Ты бы что ли похвалил людей за рвение. Гляди, как стараются. Если, конечно, нас прежде не расстреляют перед собственными воротами.

Француз выпрямился, а потом не удержался и коротко рассмеялся. Весело ему.

И тут за забором раздался знакомый рёв. Такой, что перекрыл вообще всё.

— Куды⁈ Куды, дурьи головы!!! Ослепли совсем⁈ Это ж его сиятельство! Отворяй, кому сказано!

Тимофей.

Ему по всем правилам полагалось лежать в лазарете, но он, судя по громкости голоса, стоял посреди двора.

— Отворяй, я сказал! Руки от ленты убери! Убери руки, мать твою за ногу! Да стащите вы этого блаженного с вышки! Он же сейчас с перепугу по князю стрелять начнёт!

Снова послышались звуки беготни и возни. Потом на вышке кто-то гулко приложился о доски. То ли сам упал, то ли реально начали стягивать. Ещё через минуту створки поехали в стороны, их развели полностью, до упора.

Я тронул вожжи, кобыла обиженно фыркнула, потащила розвальни во двор. Правда, теперь гораздо быстрее. Видимо, поняла, что мы прибыли к финальной точке и теперь от неё наконец отстанут.

Сразу направил её к крыльцу конторы, чтобы не мешать семёновцам распределиться по двору. Гастон сделал то же самое.

Следом потянулись казаки.

И вот тут возникли первые, пока ещё мелкие, проблемы. Двор у нас, конечно, немаленький, но и не Дворцовая площадь. Тридцать пять лошадей — это, оказывается, до неприличия много.

Хуже того, я сам себе всё усложнил перед приездом гарнизонной комиссии. Специально велел вычистить территорию до земли, но штабеля с досками и поленницы не трогать. Чтобы чжунвэй Сюй со своими восемью санями встал у меня во дворе враскоряку. Тогда это отлично сработало. Только фишка в том, что теперь враскоряку встал я сам. Вернее, мой доблестный казачий отряд.

Первый десяток вошёл нормально, но сразу упёрся в штабель у бани. Второй начал обходить его слева и наткнулся на поленницу. Кони затоптались, кто-то из казаков крякнул, кто-то был более откровенным и выматерился вслух.

К счастью, Никифоров моментально взял процесс в свои руки. Он рявкнул короткий приказ «рассредоточься!», и семёновцы реально рассредоточились. Думаю, надо взять у урядника несколько уроков, он потрясающе организовал схему «приказ — исполнение». Без всякого перехода в виде «обсудили и поспорили», «подумали и спросили».

Потом казаки начали спешиваться. Те, кто ещё не успел въехать во двор, тоже. Они повели лошадей в поводу — так вдвое компактнее, любой конник это знает.

Урядник занял позицию у ворот, чтобы всех держать под контролем. Он продолжал отдавать приказы, разводя людей десятками. Первый — к бане. Второй — за ним. Третий — вдоль забора, до самой пилорамы. Четвёртый сдал вглубь, ближе к вагону. Пятый выстроился практически за моей спиной. Коней определили ближе к навесу, где обычно стоит Маруся.

Кстати про Марусю. Первым, кто бросился нам навстречу, был Еремей. Он птицей пролетел расстояние от конторы до пролётки, хотя «лететь» там было не особо много. Возница обхватил кобылу за шею и что-то принялся ей нашёптывать в ухо. При этом он умудрялся бросать на Гастона раздражённые недовольные взгляды.

Разлуку с любимой лошадью Еремей пережил тяжело, как и тот факт, что она несколько часов провела в чужих руках.

Помимо Ерёмы были ещё встречающие. Я бы сказал, целая делегация.

Впереди стоял Корф. Барон был при полном параде, в шинели — он с шести утра ждал моего возвращения и, похоже, весь извёлся за это время. Увидев его сиятельство в целости и сохранности, Владимир Николаевич с облегчением выдохнул и посветлел лицом.

Ему объяснять ничего не пришлось. В частности, появление отряда семёновцев. На такой поворот он, конечно, не рассчитывал, однако был одним из немногих, кто знал, куда отправился князь. Стоило ему увидеть казаков, сразу всё понял.

Рядом с бароном прыгал Осеев. Реально прыгал, на одной ноге. Вторая нога была занята тем, что Алексей упорно пытался попасть ею в сапог. Инженер выскочил из барака в чём был, спросонья. Одевался на ходу, обувался, походу, так же.

Дальше стоял Селиванов в распахнутом полушубке, Шаховская, несколько караульных и бабка Арина с половником в руках. Она, пожалуй, выглядела воинственнее прочих. Вид у нашей кухарки был боевой, лицо решительное.

На крыльце конторы замерла Дарья. В руках она держала ведро, из которого сиротливо свисала тряпка. Сегодня очередь Дарьи мыть полы. За этим занятием её, видимо, и застал сигнал тревоги.

Ещё чуть в стороне топтались пятеро мужиков из рабочей бригады Селиванова. У каждого наблюдался какой-то рабочий инструмент. У кого топор, у кого лопата. То есть эти тоже собрались биться за родную лесопилку.

А в самом центре замер Тимоха. К нему я, по сути, и подкатил на санях.

Вахмистр широко расставил ноги, скрестил руки на груди и смотрел на меня таким взглядом, каким на ученика смотрит учитель. Типа — видали? Мой пацан! Тимофей сейчас искренне и от всей души мною гордился. Тем, что я вернулся, что у меня всё получилось, что не только сам приехал, но и целый отряд с собой привёл. Казак быстрее остальных, даже быстрее Корфа понял, что отряд этот действительно мой. Потому как Тимохе вся казачья история известна лучше, чем прочим. Он наверняка знает — полсотни семёновцев просто так не попёрлись бы за князем.

Рядом с вахмистром подпрыгивал на месте и тихо ругался Лебедев. Так понимаю, Сергей Петрович тщетно пытался догнать