Боярин из пустошей - Евсей Рылов
Здесь интересен сам ход мысли! Только вдумайтесь, казна собирается из налогов, которые платят все, это раз. Мы все члены народа и казна — это наше общее достояние, это два. Некоторые безответственные личности желают транжирить деньги на политическую возню, это три.
И это в тот самый момент, когда сре́дства так нужны для стольких общественно полезных проектов… — лицо «стажёрки» приняло́ хищное выражение. — Можно сказать, что эти мерзавцы обкрадывают весь народ, то есть нас всех, ради собственных мелочных интересов. А вот это: зачем его переизбирать, когда этот своё дело туго знает или власть даёт не волшебная корона…
Цесаревна Анастасия задумалась. Она чуть наклонила голову вперёд, прищурила один глаз, словно рассматривая что-то. На лице её при этом играла полуулыбка.
Прохор Фёдорович смотрел на неё внимательно. Сейчас перед ним сидела не взбалмошная девица, а самый настоящий политик, холодный и расчётливый. Она какое-то время думала, а потом заговорила.
— Мне нужны протоколы всех его разговоров, — резко произнесла она. — И ещё постарайтесь вытянуть из него максимум об общественном устройстве другого мира. Что-то мне подсказывает, что там можно почерпнуть массу интересного…
* * *Йохан ещё на четверть градуса довернул краник на аппарате, который собирал последние несколько дней и удовлетворённо хмыкнул. Алхимик наконец-то смог встать, разминая затёкшую спину. Получилось даже лучше, чем он мог ожидать.
Ему выделили небольшое здание на территории Выборгской академии, где раньше, скорее всего, находилась котельная. Здесь навели перекрытия, и теперь первый этаж был жилым, а на втором располагалась лаборатория.
Именно в ней бо́льшую часть времени и проводил Йохан, занятый подготовкой оборудования для изготовления зелий. Они с Репьём собрали в Ку́йвале намного больше разного рода аппаратуры и ингредиентов, чем алхимик мог даже и мечтать.
Вообще, всё складывалось как-то удивительно удачно, о чём Йохан никогда бы не сказал, предпочитая всегда выглядеть недовольным.
Нет, ему, конечно, навязали десяток бестолковых подмастерьев, но даже это не могло испортить ему радость от возможности наконец-то заняться любимым делом.
К тому же и родители, как оказалось, были отомщены. Плохо, конечно, что с подонком, убившим их, расправился не сам Йохан, но это уже не так важно.
Как ни странно, этот уродец Репей оказался весьма полезен. Самое удивительное, что большинство тварей в пустошах парня откровенно боялись, а вот он их — нисколько.
Йохан, кстати, смог выторговать себе не только немалую сумму, но и длинноствольное оружие. А ещё всю алхимическую библиотеку. Честно говоря, выбор был так себе, однако в ней была целая гора книг по низшей алхимии. Так что жизнь определённо налаживалась.
Его питомица нашла себе друзей и без всякой его помощи достаточно быстро развивалась. А вот когда она станет настоящим перевёртышем, то тут уж Йохан не сплохует…
* * *Шуруп сощурился на августовское солнце, перевалившее немного за полдень. Они уже третий день жарились в кожаной броне, бродя по пустоши, но ничего по-настоящему ценного не нашли.
Все члены их пятёрки были гнумами и по нынешним временам могли провести здесь хоть месяц, хоть два. Только вот какая радость в том, чтобы болтаться по гиблым лесам и руинам, когда совсем рядом полный развлечений Выборг? Решительно никакой!
Шуруп поправил ремень арбалета, размял плечи и махнул рукой остальным, призывая идти дальше. Те почему-то не отреагировали. Сталкер, практически не задумываясь, натянул тетиву и рванул к остальным.
Те залегли на небольшом песчаном отвальчике, уставившись куда-то. Шуруп упал рядом с ними.
— Смотри какие? — восторженно прогнусил Сивый.
Сталкер проследил за взглядами товарищей. Чуть ниже них на небольшой полянке бродили четыре девушки, в чём мать родила. Вся внешность их была столь гармонична, как не может быть гармонична внешность человека.
Что и говорить, они были нечеловечески красивы. Среди длинных распущенных волос выделялись остроконечные уши. Кажется, девицы́ были под каким-то дурманом.
Боров, лежавший третьим от Шурупа, повернулся к нему и спросил:
— Ну что?.. — он сделал более чем красноречивый жест, явно предлагая покуситься на девичью честь.
— Что?.. — вторил ему лежавший рядом с командиром Юрген, самый молодой из них.
Шуруп со всей силы заехал ему тяжёлым кулаком по шлему.
— За, что? — чуть не заплакал Юрген.
— Идиот! Сейчас мы в пустошах, а в обычных местах это были бы русалки. И на этом твоём, — Шуруп повторил жест подчинённого, — жизнь бы и окончилась. Дурила, мы подойдём, поклонимся и, не глядя в их сторону, предложим важным дамам вот это, — сталкер аккуратно извлёк бледно-светящийся красным кристалл, — и вот это, — он вытащил из рюкзака плащ. — Вопросы есть?
— А если всё-таки, — пользуясь удалённостью от командира, повторил жест Борова Сизый.
— А если всё-таки… — зло улыбнулся Шуруп, — пристрелю на хрен!
— Понял, — протянул Боров.
— А теперь, парни, двигаемся! — скомандовал Шуруп, — Я знаю местечко, где за каждую такую по полтине серебром платят.
Упоминание звонкой монеты мгновенно изменило настрой. Сталкеры, держа в руках плащи и кристаллы, поднялись, отряхнулись и, стараясь не смотреть в сторону девиц, двинулись к полянке.
* * *Эрвинь еле держалась на ногах от жажды. Каждое мгновение в этом кошмаре иссушало её всё сильнее. Несчастная элдьфи не могла думать ни о чём, кроме того, чтобы найти истинную воду.
Она не знала, сколько прошло времени. В голове плескалась муть, и Эрвинь была уже совсем недалека от безумия.
В один момент посреди мучительно дня, когда немилосердное солнце палило особенно сильно, она смутно увидала странные фигуры. Одежда их была груба и даже гротескна. Они двигались, почему-то отворачивая головы.
Всё это не заинтересовало бы её, если бы она не ощутила истинную воду. Она рванулась с места. Секунду спустя Эрвинь оказалась рядом с одной из фигур и жадно схватила драгоценный фиал.
Истинной воды в нём было совсем чуть-чуть. Всё же этот небольшой глоток привёл её в себя. Тут только до неё дошло, что перед ней стоял глиняный, затянутый в кожу, снятую с трупа. Истукан протягивал её потрёпанную ткань.
Она вдруг поняла, что на ней нет ничего. Она оглянулась и с удивлением обнаружила троих соплеменниц. Те уже одевали то, что держали в руках истуканы. Эривнь последовала их примеру.
Ткань была не совсем чистой и очень жёсткой, но это было больше чем ничего. Один из глиняных, который казался опаснее остальных, вдруг заговорил. Он ужасающе коверкал слова чу́дного языка, но всё же элдьфи поняла истукана.
— Мы вести, вас