Народный юрист II - Алексис Опсокополос

— Ой, Илья, как же мне тебя там не хватало! — продолжила Кира. — Я весь день жалела, что ты не поехал. Все счастливые, а я лечу и думаю: вот был бы ты сейчас рядом…

— Так у меня же работа была, — заметил я.

— Да понимаю я, всё понимаю, — отмахнулась Кира. — Но в следующий раз ты просто должен полететь со мной. Просто должен. Слышишь, Илья? Мы должны полететь вместе. Ты же помнишь, как это было здорово…

Сказала и тут же осеклась, виновато глянула на меня. Только слова уже вылетели, и делать вид, что я их не расслышал, было бы глупо. Я пожал плечами и сказал:

— К сожалению, не помню.

— Да, да, прости, — затараторила Кира, не давая мне вставить ни слова. — Я всё время забываю, что ты ничего не помнишь. Но ты просто поверь мне. Ты тогда сказал, что это самое лучшее, что с тобой вообще случалось. И мне было так здорово оттого, что ты был рядом. А теперь будет ещё лучше. Тогда мы были просто знакомыми, а теперь-то уже всё по-другому. Теперь лететь с тобой будет в сто раз приятнее. Это будет просто сказка!

Это была самая настоящая засада. И как теперь от этого всего отмазываться? Я-то думал, Кира зовёт меня ради моего же удовольствия: в прошлый раз я был в восторге, значит, буду и теперь. От такого подарка увильнуть несложно: сослался разок-другой на работу, как сегодня, и от тебя отстали. А подарок-то она, по ходу дела, готовила не столько мне, сколько себе. Ей важно полететь со мной, да ещё теперь, когда мы уже не просто знакомые. И отказаться от такого полёта значило отказать ей не в прогулке над карьерами, а в той самой обещанной сказке. Вот это я встрял. Жёстко встрял.

Тут звякнула микроволновка. Кира достала голубцы и разложила их по тарелкам, мы сели за стол, и минут пять нам было не до разговоров. Вчерашние голубцы, надо сказать, оказались отличными, так что насчёт своей большой любви к ним я, выходит, даже не соврал. А когда тарелка у меня наполовину опустела, я вспомнил про дневной звонок Киры и решил перевести разговор на эту тему, пока опять не всплыли полёты.

— Так что там за кошка у Глеба нашлась? — спросил я.

— Я же тебе сказала, — ответила Кира. — Лечили её у нас, а в альбоме фонд записал себе три операции. Три, Илья! Хоть бы эту Полякову уже прижали.

Прижмём, куда она денется. Четыре истории, и в каждой фонд скромно приписал себе чужое лечение: на случайную ошибку такое уже не спишешь. Только думать сейчас про Полякову мне не хотелось.

— А какие у тебя планы на понедельник? — поинтересовался я.

— Вообще-то я думала, что тебя интересуют мои планы на завтра, — удивилась Кира. — На воскресенье.

— Твои планы на воскресенье я знаю какие, — ответил я. — Воскресенье ты проводишь со мной, и никуда ты от меня не денешься.

— Ну спасибо, что хоть в известность поставил, — сказала Кира. — А в понедельник-то что ты хотел?

— Есть одна фабрика, пряничная, — сказал я. — Хозяйка её продаёт, но история там очень мутная. И сдаётся мне, цена на эту фабрику сильно занижена.

— И ты хочешь знать, сколько она стоит на самом деле, — догадалась Кира.

— Хочу. Только для этого нужна реальная оценка, а доверить её я могу одной тебе. Ты посчитаешь как есть и не обманешь. И прошу я не по дружбе. Там, скорее всего, будет серьёзный заказ, за нормальные деньги.

— Ладно, ладно, Таранов, если что, отработаешь, — засмеялась Кира.

Чем именно мне предстоит отрабатывать, я уточнять не стал, и так догадывался. Но на всякий случай подстраховался и сказал:

— Если не отработаю, Маньков оплатит деньгами.

— Маньков? — Кира сморщила нос. — Нет уж. С Маньковым я никаких дел иметь не хочу, даже денежных. Так что отрабатывать будешь ты!

— Отработаю, — согласился я. — С процентами.

— А теперь без шуток, — сказала Кира. — В понедельник я в принципе свободна весь день. Дела, конечно, есть: с бумагами поразбираться, с расчётами посидеть. Но я сама себе начальник, так что с утра могу поехать с тобой.

— Только там ты не эксперт, а моя девушка. Я так хозяйке и сказал: возьму с собой девушку, она у меня любит механизмы смотреть.

— То есть ты ей соврал?

— Почему соврал? — возмутился я. — Девушка ты моя? Моя. Механизмы любишь? Любишь. Ни слова неправды. Юридически не подкопаешься.

— Я всё никак не могу привыкнуть, что ты изменился, — сказала Кира.

— В лучшую хоть сторону? — уточнил я.

Спросил я это полушутя и ждал, что сейчас Кира ответит что-нибудь колкое, в своём духе, и мы снова посмеёмся. Но она даже не улыбнулась. Отодвинула от себя тарелку, так и не доев последний голубец, и заговорила тише, совсем не тем голосом, каким минуту назад говорила про Манькова:

— Знаешь, мне вообще, если честно, очень трудно с этим. Ты так сильно поменялся — мне всё время кажется, что рядом со мной уже другой человек. Совсем другой. Ты сейчас и ты месяц назад — вы как два брата-близнеца: лицо одно, а люди совершенно разные.

Два брата-близнеца, значит. Интересное сравнение.

— Ну а что было-то со мной? — спросил я. — Чем я от нынешнего отличался?

— Ты был не от мира сего, — ответила Кира. — На самые обычные вещи смотрел так, как будто видишь их впервые. Как будто ты вообще изучал этот мир, словно с Луны свалился или с другой планеты прилетел.

Не от мира сего. С Луны свалился. Это я-то?

— Меня удивляет то, что ты говоришь, — честно сказал я. — Но тот человек, которого ты описываешь, — это не я. Это однозначно не я.

Кира меня, похоже, не услышала. Она смотрела в окно и вспоминала вслух, уже скорее для себя, чем для меня:

— С тобой никогда не было понятно, что ты учудишь в следующую минуту, что скажешь, чего от тебя вообще ждать. За тобой было ужасно интересно наблюдать.

— Да я и сейчас могу такое сотворить, чего ты от меня не ожидаешь, — попробовал я отшутиться.

— И ты не врал, — продолжила Кира, пропустив мою шутку мимо ушей. — Принципиально не врал, даже по мелочи. Это было так забавно. И так здорово. Я никогда не встречала