Шабашник - Виктор Коллингвуд

— Сверху стены чем связаны? Бетонный армопояс есть?

Борис недоуменно уставился на меня.

— Да нет вроде. Бетона не было.

— А арматуру в кладку укладывали?

— Сетки вроде клали, «карты» они их называют. А прям арматуры не было.

— Чертёж сохранился?

Хозяин вдруг остро взглянул на меня с видом «а не врёшь ли ты мне?»

— В офисе у меня. А ты типа чертежи читать умеешь?

— Конечно.

— Ну, поехали тогда, — одобрительно кинул он, и я понял, что выбил ещё одно очко в свою пользу.

Я забрался на переднее пассажирское сиденье, утонув в упругой чёрной коже. В салоне было тепло, пахло хорошим табаком. Правда, после огромных сенсорных дисплеев современных мне авто строгий интерьер «бэхи» девяностых показался скудным и чересчур спартанским. Но ход у машины был мягкий, по разбитой дороге она ехала очень плавно.

Вернувшись к жилым домам, мы выехали на одну из центральных улиц и остановились возле старого деревянного особняка, судя по резным наличникам и высокому крыльцу, купеческого, ещё дореволюционной постройки. Увы, ремонта он тоже не видел со времен Великой Октябрьской революции: на фасаде шелушилась краска, водосточная труба заканчивалась над самым входом, и на ступенях темнело мокрое пятно. Не понимая, куда меня привезли, я с опаской вошёл внутрь.

Внутри денег на отделку явно не пожалели. Крупная светлая плитка, судя по всему итальянская или испанская, была уложена ромбом, вдоль стены стояли глубокие кожаные кресла. Возле входа пристроили понтовую подставку для зонтов, а с тумбы на посетителей яростно скалилось чучело росомахи. Очень, надо сказать, бодрило после убогого фасада.

В соседней комнате две женщины сидели над бумагами, мужчина в рубашке с закатанными рукавами что-то говорил по телефону. При нашем появлении он прикрыл трубку ладонью, но Борис Ильич только махнул ему: продолжай.

— Эля, кофе нам, — распорядился хозяин.

Секретарша, молодая женщина в бежевом костюме, посмотрела на меня:

— Вам тоже? С сахаром?

— Да, спасибо. Одну ложку.

— И проект моего дома принеси. Папка у тебя в шкафу, синяя такая.

Она ушла за чертежами, цокая каблуками лодочек. Я поставил уровень возле кресла и сел за журнальный столик, стараясь ничего не задеть: между журналами и каким-то бронзовым конём для моей тетради оставалось совсем мало места.

Пока Эля бегала за чертежами, Борис поднял с дорогущего журнального столика иностранный журнал и показал просторную светлую спальню: у окна дамский столик с зеркалом, пол выложен крупной плиткой «под мрамор».

— Жена такую захотела. Мечтает уже переехать, а у нас стены трещат. Там плитка итальянская, посмотри.

— Без проблем, придет время — сделаем. Но пока со стенами разберемся.

Эля принесла чертежи, следом поставила кофе. Я отодвинул журнал и разложил перед собой план с разрезами.

Дом оказался аж четырёхэтажным: два обычных этажа, один цокольный и мансарда. Фундамент из ФБСов был заглублён на отметку минус двести двадцать сантиметров.

Вроде бы этого расстояния достаточно, только вот незадача: глубина подземной части подвала составляла те же двести двадцать сантиметров. То есть изнутри подошва фундамента находилась, можно сказать, на поверхности земли. Снаружи до неё больше двух метров, а со стороны подвала — ничего. И всю зиму дом стоял раскрытый! Вот тебе и глубина заложения…

Кажется, Борис прочитал по простодушной Севиной физиономии, что я об этом думаю, и нахмурился.

— А тебя как по отчеству? Ирина только Всеволодом называла.

— Алексеевич.

— Ну, Всеволод Алексеевич, рассказывай. Только по-человечески, без выкрутасов.

Я повернул к нему разрез дома и показал карандашом нижнюю отметку.

— Смотрите сами, Борис Ильич, какая картина вырисовывается. Снаружи фундамент закопан глубоко, как положено, а вот изнутри подвала грунт у самой подошвы блоков ничем не прикрыт. Коробка в зиму ушла без крыши, тепла нет, сквозняк гуляет. Подвал у вас промёрз насквозь, а вместе с ним схватило морозом и грунт прямо под нижними блоками.

Борис мрачно кивнул.

— При замерзании грунт пучит, фундамент приподнимается. Весной оттаивает, снова оседает. Причём по-разному, где больше воды, где меньше. Вот вам и трещины до самого верха. А теперь ещё вода в подвале стоит, возле стен болото, сток засыпан. Так оставлять ни в коем случае нельзя. Начинать надо с водоотвода.

— Типа дренаж?

— Да. Восстановим сток, откачаем воду из подвала. Потом устроим постоянный дренаж и отмостку, чтобы к стенам снова не натекало.

Борис Ильич скептически приподнял бровь.

— А если не поможет?

— Воду у дома оставлять всё равно нельзя. На болоте ничего толком не построишь. И ещё сверху нужен армопояс. Стены связать.

— Это как?

Я тут же набросал карандашом примерную схему.

— Вот смотрите. По всему периметру стен пустить железобетонный пояс, толщиной сантиметров двадцать. Видели, как поленья в вязанку шпагатом связывают? Если простую поленницу поддеть снизу ломиком, она развалится. А если она обвязана верёвкой, как вязанка, то нет: шпагат не даст. Вот и тут так же. Арматура будет играть роль верёвки, держать стены вместе.

— А как понять, что трещины больше не ползут?

— Мы поставим на трещины бумажные маяки. Узкие полоски поперёк щелей, с датой. И будем наблюдать. Если бумажки порвутся, значит, щель расширяется.

Борис Ильич подозрительно прищурился.

— Бумажки? Слушай, я в этот дом столько денег вбухал, а ты мне бумажки предлагаешь клеить?

— Нам нужно знать, продолжают стены расходиться или уже остановились. Вы говорите, весной треснуло. А дальше что? Щель становится шире? Или неделю стоит такая же?

— Откуда ж я знаю. Я её что, каждое утро линейкой меряю?

— Вот для этого и поставим маяки. Смотреть придётся. Порвалась полоска — отмечаете число и показываете мне.

— И сколько смотреть? — хмуро буркнул клиент.

— С месяц. Если подвижки прекратятся, можно накрывать кровлей.

— Ну а сам ты как бы сделал?

— Вот именно так, как сказал. В любом случае это сильно дешевле, чем всё сносить и переделывать.

Борис Ильич нервно побарабанил короткими пальцами по столу. Громыхнул браслет дорогих часов, тускло блеснула массивная печатка.

— Ну хорошо. Сколько всё будет стоить?

Тут я напрягся: вопрос был не из лёгких. Правильный ответ был: «Не знаю, надо считать». Только вот незадача: таким заказчикам конкретную цифру подавай, иначе сразу потеряют к тебе интерес. Я ещё раз посмотрел на размеры дома и прикинул объёмы.

— Дополнительные работы обойдутся примерно в десятую часть того, что вам насчитали на переделку. Ну а крыша и всё такое — это вам в любом случае делать надо.

— Посчитай, — потребовал он. — Мне надо понимать, сколько готовить. И бумажки эти давай сегодня наклеим.

— Я завтра с инструментом приеду, тогда и поставлю.

— Нет, давай сегодня. Чего резину тянуть? Завтра,