Накладная на Тень - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Какая прозаичная память у смертных мальчиков, — пропела она. — В Праге конца века мне бросали под ноги целые партеры роз. Герцоги спорили, чья ложа ближе к сцене. Меня называли просто Элеонорой, и этого хватало на все афиши. Прима Сословного театра. — пауза, грани чуть вздрогнули, как будто она прислушивалась к собственному эху. — Но для твоей железной кассы сгодится и первое имя. Пиши, кассир. Элеонора.

Терминал щёлкнул. Я не трогал клавиатуру.

[ГОСТЬ: ЭЛЕОНОРА / КЛИЕНТ #114-GLAS]

[КАТЕГОРИЯ: БЛУЖДАЮЩИЕ КОЛЛЕКЦИОНЕРЫ]

[СТАТУС: НОЧНОЙ ПРИЮТ АКТИВИРОВАН]

[НАЧИСЛЕНО КАССИРУ: +5 000 ₽]

Пять тысяч за то, что я открыл дверь. В любой другой день жаба бы запела. Сегодня я смотрел на пять тысяч и видел под ними красные цифры, и цифры говорили «четыре ноль семь».

У меня было четыре минуты, чтобы придумать, что из этого можно выжать.

Варианты летели быстро, как сдача. Продать ей верхнюю половину твари? А, блин, этой половины уже нет, она в люке, и люк её принял и сказал «мало». Выменять у неё что-то для топки? У неё при себе наверняка было то, что горит. Память горит, терминал сам писал про топливо для генераторов. Если взять у неё хотя бы одну пластину, бросить в люк, может, реактор зачтёт за недостающий процент. Может, нет. Но попытка не пытка.

— Элеонора, — начал я. — У нас тут экстренная инвентаризация, и, честно говоря, есть позиция, по которой я готов рассмотреть встречное…

Она не слушала.

Я понял это по тому, как грани у неё на голове все разом перестали отражать меня. Они повернулись. Медленно, с тихим шелестом, вся мозаика лица развернулась мимо моего плеча, туда, где за моей спиной стояла Фина. Я почувствовал, как Фина перестала дышать. Пальцы на жилетке стали такими холодными, что ткань, кажется, захрустела.

Стеклянные руки поднялись. Осколки на предплечьях раздвинулись, как чешуя, и из складок кварцевого платья, откуда-то изнутри, где у неё не могло быть никаких карманов, она вынула шкатулку.

Горный хрусталь, мутный, молочный, размером с коробку из-под обуви. Тяжёлая, это было видно по тому, как она её держала, двумя руками, бережно. И сквозь стенки било сияние. Тёплое, золотое, густое, как мёд на просвет. Внутри лежали пластины, сотни, тонкие, как слюда, уложенные плотно, стопкой, и каждая горела своим оттенком жёлтого. В зале стало светлее. На потолке заплясали блики, и Толик за моей спиной перестал булькать.

Я никогда не видел столько «денег» сразу. Я даже не знал, что это столько денег, пока не увидел, как терминал сбоку выбросил строку без запроса: [ОБНАРУЖЕН ПЛАТЁЖНЫЙ ОБЪЁМ. ОЦЕНКА… ОЦЕНКА… ПРЕВЫШЕНИ�Е РАЗРЯДНОСТИ].

— Оставь свои глупости, мальчик, — сказала Элеонора, и в голосе теперь было не пять нот, а одна. Ровная. — Инвентаризация подождёт. Я пришла закрыть наш прошлый торг.

Она положила стеклянную ладонь на крышку шкатулки. Пластины внутри отозвались звоном, тихим, многоголосым, и я подумал некстати, что так, наверное, звучит детство, если его сложить в коробку.

— Тысяча лет. — она произнесла это без нажима, как называют цену за хлеб. — Тысяча лет безупречной дворянской памяти. Первые поцелуи в оранжереях. Триумфы. Утра, когда просыпаешься и знаешь, что всё хорошо. Детские сны без единого кошмара, тысячи ночей, ни одного крика. Это закроет любой твой долг, кассир. Любой. Выкупит павильон у твоего невидимого хозяина, и он скажет спасибо. Станешь богатым человеком по обе стороны стекла. По обе стороны чего угодно.

Четыре минуты. Три пятьдесят.

Она подняла вторую руку. Указательный палец, прозрачный, с острой гранью на конце, вытянулся мимо меня. Я не стал оборачиваться. И без того знал, куда он указывает.

— Я забираю Инвентарь номер два, — сказала Элеонора. — Целиком. Прямо сейчас.

Фина за спиной прижалась ко мне всем телом, и я почувствовал, как у неё под лбом, который упирался мне в лопатку, что-то мелко вибрирует. Не дрожь. Что-то внутри.

Стеклянная чуть склонила голову набок, и в её гранях снова появился я. Один. Нынешний. С бейджиком и с лицом, на котором, видимо, было написано всё, что я сейчас считал.

— Пробивай чек, кассир.

Уровень 1 (набираем 600 подписчиков в Телеге)[еще не выполнено]: Я сажусь за клавиатуру и выдаю еще одну, внеплановую бонусную главу в актуальном впроцесснике. УСЛОВИЕ ВЫПОЛНЕНО! Как и обещал, сегодня 2 главы + Досье на персонажа

Уровень 2 (1100 подписчиков)[еще не выполнено]: Ещё одна бонусная глава + эксклюзивный спин-офф с очень горячей 18+ сценкой ( будет выложена либо на бусти, либо в той же телеге). Да, да, Денис, не делай такое лицо. Если читатели справятся, придется тебе, кхм, поработать сверхурочно в жанре кино для взрослых вместе с одной очень симпатичной актрисой (если повезет, у нее даже будет по 5 пальцев на руках)

https://t. me/kirill_archmage

Пауза висела секунды две, не больше. Потом за моей спиной заколыхался рассол.

— Дамочка! — рявкнул Толик, и банка звякнула о полку. — Я бы тебе не советовал ситуацию усугублять ты такая! Слышь? Ты чё, в натуре, пришла с коробкой и думаешь, тут всё твоё? Да он эту девку с улицы подобрал, она ему пол моет, а ты её в коробку? Я тебе щас!

Слово «усугублять» он разбил паузой ровно посередине, и получилось то, что получилось. Лера прикрыла глаза. Элеонора не отреагировала вовсе, только одна грань у неё на плече на миг помутнела, как от дыхания.

— Толик, — сказал я, не оборачиваясь.

— Чё?

— Замолчи.

— Денчик, ты…

— Замолчи. Пожалуйста.

Рассол качнулся и затих. Я посмотрел на Элеонору и чуть склонил голову, как кланяются клиенту, который ждал дольше положенного.

— Простите за декор. У него акустика вульгарная, зато честная. Больше не повторится.

Таймер в её гранях показывал три тридцать восемь.

— Я согласен, — сказал я.

Холодильник гудел, бутылки в нём ещё чуть позванивали после её шагов, и всё равно было тихо так, как бывает, когда в комнате что-то сломалось и все это слышали.

— Денис, — произнесла Лера от стены.

Она сказала это ровно, без вопроса. Но я знал этот тон. Так говорят «ты сейчас серьёзно?», когда боятся услышать ответ.

— Касса открыта, — ответил