Шабашник - Виктор Коллингвуд
Понимающе хмыкнув, я взял табурет. Ножки противно скрипнули по линолеуму, когда я подвинул его к плите и забрался наверх. Провёл пальцем по потолку: отсыревшая побелка тут же осталась на коже, а прямо над конфорками держалась на липком, прогорклом жировом налёте. Просто пройтись кистью поверх этого безобразия не получится — свежая краска ляжет пятнами, а потом начнёт лохмотьями сходить вместе со старой. Я спрыгнул на пол и показал Геннадию испачканные в мелу и саже пальцы.
— Потолок придётся смывать, — сказал я. — Здесь ещё жир счищать надо. Вы мебель куда денете на время работы?
— Да выкинем это дерьмо!
— Кто выкидывать будет? — уточнил я.
— Вы с Коляном и будете — буднично сообщил Геннадий. — Только плита и мойка останется.
— Ну, плиту и мойку мы накроем. А обои везде менять?
— Конечно. Видишь, как тут все засрано?
Я подцепил ногтем отошедший край возле окна. За верхним слоем обнаружился ещё один, намертво приклеенный к пожелтевшей советской газете. Откуда ни возьмись выскочил юркий пруссак, побежал по стене. Подоконник и дверную коробку красили бог знает когда, на выступах эмаль вздулась и растрескалась.
Геннадий проследил за моим взглядом и сразу добавил:
— Столярку и батареи тоже бы освежить. Но без этих ваших наворотов, тут дворец не нужен. Покрасить белым или в слоновую кость. Чтобы аккуратно, чистенько, и хватит.
— Старую краску, которая шелушится, всё равно сдирать надо. Иначе новая с ней же и отвалится.
— Снимайте. Я ж не против. Главное, не растянуть на месяц.
Достав рулетку я промерил кухню. Работы действительно было немного, но за один день вдвоём мы бы не управились: потолок размыть, ободрать старые обои, подшпаклевать стены, потом клеить и красить. Темирбеку здесь нашлось бы занятие и без моего постоянного надзора. После ванной у Ирины такую кухню мы осилили бы играючи.
Геннадий заглянул через плечо в мою тетрадь и спросил, сможем ли мы выйти завтра. Я ещё раз осмотрел потолок у трубы, прикидывая, сколько времени уйдёт на подготовку, и с щелчком смотал рулетку.
— А Леонид Павлович приедет? С ним о работе договариваться?
— Зачем с ним? Со мной договаривайся.
— Вы родственник? Хозяин?
— Я помогаю квартиру продать. Что тебе нужно, привезу, работу приму.
— А сам хозяин где?
— Тебе кухня нужна или хозяин? — Геннадий криво усмехнулся, но взгляд его мгновенно стал колючим и жёстким. — Ты в чужие дела не лезь. Смотри, сколько здесь делать, называй цену. Документы на квартиру я тебе оформлять не предлагаю.
— Мне нужно понимать, кто деньги отдаст.
— Я отдам. У нас с Николаем разговор был: он нормального мастера приведёт, мы спокойно договоримся. Материал беру на себя. Ты только скажи, какие обои, сколько краски, чего ещё надо.
— Хорошо. Материалы ваши. А за работу когда расчёт?
— Квартиру продадим и рассчитаемся. Там уже покупатели есть, долго не залежится.
Вот это номер! Занавески они уже сдёрнули, а про то, что живых денег нет, мастеру даже словом не обмолвились.
— Под продажу я не возьмусь, — твёрдо сказал я. — Можем разбивать оплату на части: аванс до начала, остальное — по факту выполненной работы.
— Так я тебе и говорю: продадим — сразу получишь.
— Или расчёт по этапам. Подготовили потолок и стены — рассчитались. Потом клеим и красим.
— Слушай, ну ты же видишь, что здесь делов на несколько дней. Что нам эти деньги туда-сюда перекладывать? Материал я покупаю, тебе тратиться не надо. Сделаете красиво — и уйдёт квартира влёт.
Я мысленно прикинул, во сколько мне встанут эти «несколько дней». Один выход Темирбека — пятьдесят тысяч. Три выхода — уже сто пятьдесят, которые я вынь да положь из своего кармана, независимо от того, глянется покупателям эта кухня или нет. А если продажа сорвётся или нагрянет милиция вместе с сестрой пропавшего старика? Мне потом бегать по городу, вылавливать этого мутного Геннадия и выяснять, кто кому что обещал? Леонида я не видел, по чьей доверенности тут хозяйничает Геннадий — тоже тайна покрытая мраком. И ради чего ввязываться? Обои я поклеить сумею, а покупателей за руку не приведу.
— Продажа от нас не зависит, — отрезал я. — Я свою работу закончу, и мне за неё нужно получить расчёт. Если готовы платить по этапам, можно обсудить цену.
— До продажи денег не будет. Я ж не себе кухню делаю. Ты просто Николая дождись, он тебе всё популярно объяснит.
— Тогда мы не договоримся.
Геннадий недовольно покосился на рулетку у меня в руке, потом перевёл тяжёлый взгляд на тетрадь.
— Ты хоть список оставь, что покупать. Я пока всё соберу.
— Для нашей работы ничего покупать не надо. Я на таких условиях не выйду.
В глазах Геннадия мелькнуло раздражение.
— И что, я зря приехал?
— Ну, значит, да.
Я сунул рулетку в карман, захлопнул тетрадь и пошёл к выходу. Геннадий хмуро проводил меня до порога и в спину ещё раз буркнул, чтобы я потолковал с Николаем. На ходу бросив, что обязательно потолкую, я зашагал вниз по лестнице.
На улице я с облегчением вдохнул прохладный воздух и глянул на часы: без пяти одиннадцать. Колян вскоре показался со стороны остановки, торопливо пересёк двор и кивнул на дверь:
— Ну что, идём?
— Я уже посмотрел.
— В смысле — посмотрел?
— Кухню. Геннадий меня пустил.
— Я же сказал, вместе поднимемся! Чего ты попёрся вперёд меня?
— Пришёл раньше, он и открыл. Что такого?
Колян затормозил передо мной и нервно сунул руки в карманы куртки. Я ждал, что он спросит про расценки, но его, похоже, заботило совсем другое.
— Ну и чего там? — спросил он, наконец. — Работы немного?
— На пару-тройку дней. Только расчёт обещают после продажи квартиры, поэтому я отказался.
— Отказался? — Колян даже с лица переменился. — Да ты бы хоть со мной сначала перетёр!
— А ты про это знал?
— Я тебе ещё дома говорил: людям хату скинуть надо! Откуда у них сейчас живые бабки? Сделал бы по-быстрому — и получил. Я ж тебя не к чужим с улицы привёл!
— Ты мне пел, что на месте договоримся. Я и попробовал.
— И что, переломился бы меня десять минут подождать? Я бы сам с Геной поговорил.
— Он прямо отрезал: до продажи денег не будет. О чём бы ты с ним говорил?
— Да нормально бы поговорил! Чего ты рогом упёрся-то? Сам же плакался, что объектов нет, бабки позарез нужны. Подогнал