Во власти Скорпиона. Том 6. Финал - Гриша Громм

— Амбициозно, — ровно произносит Сипин. — Но зачем ему это? У него и так всё схвачено.

— Схвачено до тех пор, пока по душу бывшего губернатора из Петербурга не прислали ревизионную комиссию с неограниченными полномочиями. А её пришлют, поверьте. После падения Щеглова столица захочет навести тут порядок. И тогда Султану понадобится тот, кто отведёт удар. Кто-то вроде меня.

Сипин молчит, обдумывая. Его пальцы лежат на столешнице, а потом начинают барабанить. Три быстрых удара, пауза, два медленных.

В голове щёлкает. Этот жест я уже видел. Только не могу вспомнить где, но точно не замечал подобного за бароном.

Холодок ползёт по спине. Это не Сипин. Передо мной человек к артефактной маске, такой же, какую я надевал, изображая Крота. И под ней сидит кто-то другой.

Неужто сам Султан явился на встречу под чужим лицом? Решил подстраховаться или ему стало любопытно? Манера общения тоже кажется до боли знакомой, но все эти выводы я оставляю при себе.

— Ваше предложение звучит разумно, — прерывает мои мысли его голос. — Я передам его. Думаю, Султан согласится на сотрудничество.

Он встаёт и протягивает руку.

— Надеюсь, мы сработаемся, граф.

Поднимаюсь, пожимаю его ладонь. Холодная, твёрдая. В момент рукопожатия я делаю незаметное движение мизинцем и прикрепляю к внутренней стороне его манжета крохотную металлическую чешуйку. Маячок работы Фёдора, не больше спичечной головки.

— Я тоже на это надеюсь, — говорю, глядя ему прямо в глаза.

Ну что же, узнаем побольше о вас, барон Сипин или кто ты нам на самом деле…

В поместье почти залетаю, не задерживаясь ни в гостиной, ни в кабинете. Миную парадную лестницу, сворачиваю в неприметный коридор хозяйственного крыла. Узкая винтовая лестница ведёт вниз, в бывшую винную кладовую.

Среди пыльных стеллажей, обустроена вотчина Сашки — моего спеца по всему тайному. Он сидит спиной к двери, в больших наушниках, склонившись над панелью с проводами и светящимися кристаллами.

— Ну что? — спрашиваю, прикрыв за собой тяжёлую дверь.

Сашка вздрагивает, срывает наушники.

— Господин! Всё прошло отлично! — лицо расплывается в довольной улыбке. — Записал каждое слово. Фёдор поколдовал над приёмником, звук чистейший. Хоть на цитаты разбирай.

— Молодец. Но это ещё не всё.

Подхожу к другому прибору на отдельном столе. На тёмном круглом экране, похожем на циферблат, светится маленькая зелёная точка.

— Я повесил на него маячок. Если наш друг его не обнаружит, будем знать о каждом его шаге.

Сашка наклоняется к экрану, глаза загораются азартом.

— Вижу его! Движется… эм, по набережной… сворачивает на Морскую. Пока всё тихо.

Но зелёная точка ползёт по схематичной карте города. Слежу за ней, и сердце стучит быстрее. Точка замирает. Прямо напротив высокого здания, где сидит адвокатская контора Пересмешникова, в которую я езжу в последнее время чуть ли не каждый день.

— А вот это любопытно, — цокаю.

Мы обы смотрим на экран. Точка не двигается. Ждём около минуты, но ниччего не происходит. Сашка хмурится.

— Странно, — бормочет он.

— Что такое?

— Сигнал, господин… он замер.

Смотрю на него, потом снова на экран.

— То есть?

— Он не просто остановился. Сигнал стал статичным. Так бывает, когда маячок оторвали от объекта.

— Либо нашли и выкинули. Либо… он вполне мог снял пиджак в машине и оставил его там.

— Думаете, господин?

— В этом районе десятки контор, куда мог отправиться этот человек. А если это был тот, о ком я думаю, то он мог и разоблачить меня…

— И что теперь делать?

— Следи. Доложи, если что-то изменится.

Сашка кивает, а я выхожу из его каморки.

Что это было? Конец ещё не начавшейся операции? Или просто хитрая предосторожность Султана, и большая игра всё ещё продолжается?

Утром открываю глаза и понимаю, что отрубился в кабинете. На столе остывший кофе, а в дверях стоит Сашка. Судя по его виду, он всю ночь не отлипал от приборов.

— Докладывай, — хриплю и прокашливаюсь.

— Зелёная точка так и не сдвинулась с места. Стоит себе у конторы Пересмешникова, будто приклеенная.

— Угу, отдохни, потом следи дальше. Если что изменится, сразу доложить.

— Так точно!

Гвардеец уходит, а я первым делом сажусь за мобилет. Связи у меня есть уже по всему Крыму. Их хватит с лихвой, чтобы пробить местонахождение барона Сипина. Это дело пары звонков нужным людям.

Выясним, это Сипин побежал на встречу с Пересмешниковым или кто-то другой был под маской? Но тогда вопрос — связан ли граф с Султаном?

Хотя чему я удивляюсь, губернатор тоже в конторе Анатолия Гавриловича обслуживался.

Похоже, все они в одной лодке, которую надо бы хорошенько качнуть…

Дальше день проглатывает меня целиком. Бумаги, договоры, доклады управляющих. Оля уезжает в город с папкой для Пересмешникова, Алиса хлопочет по дому, а я тону в рутине, которой у графа всегда через край.

К вечеру голова гудит, как наковальня в кузнице Игната. Звонок раздаётся, когда за окном уже темнеет.

— Ваше сиятельство, — раздаётся голос моего человека. — По вашему запросу. Барон Сипин последние две недели в столице, безвылазно. Светился на приёме у Долгоруких, в ресторанах, заседал в палате. Из города не выезжал.

— Уверен?

— Головой ручаюсь. Десятки свидетелей. Он точно в Москве.

Кладу трубку и откидываюсь в кресле.

Очень любопытно. Если Сипин всё это время торчал в столице, то кто же болтал со мной? Призрак? Двойник?

Маска, как и я предполагал. Артефактная личина, тут и думать нечего. Кто-то нацепил лицо барона, чтобы прийти на встречу. Вопрос только в том, было ли это прикрытием — мол, свалим всё на Сипина, если что пойдёт не так, — или сам Султан решил поиграть в переодевания, чтобы познакомиться со мной лично?

Барабанящие пальцы — этот жест не идёт у меня из головы. Манера говорить — ровная, вкрадчивая, будто человек привык, что его слушают. И эта уверенность хозяина положения.

Чем больше думаю, тем сильнее склоняюсь к мысли, что напротив меня сидел сам Султан. Слишком уж дерзко для рядового посредника — явиться лично, да ещё под чужим лицом. Так делают те, кто любит держать всё под личным контролем.

И что больше наводит на мысль — зачем ему маска? Прикинуться рядовым помощником ему бы не составило труда. Я понятия не имею, как выглядит Султан. Но он предпочёл надеть лицо знакомого мне человека. Зачем? Думается мне, что и лицо Султана мне знакомо, иначе к чему