Генерал Карамба - Алексей Птица
Я знал, что в 1910 году Диас снова пойдёт на переизбрание, и это его шестой срок, к тому же, ему исполнилось восемьдесят. Он был стар, но цеплялся за власть с маниакальным упрямством законченного наркомана, для которого власть самый сильный наркотик. Оппозиция консолидировалась вокруг Франсиско Мадеро, который разъезжал по стране и создавал революционные ячейки, естественно, не просто так, а с позволения американцев, которым не нравилось, что Диас развернулся опять в сторону Европы. И базировался он в Техасе.
Всё это я помнил смутно, но достаточно, чтобы понимать: времени у меня мало, около года, примерно. Год, на самом деле, ничтожно мало для того, чтобы подготовить армию, но достаточно, чтобы подготовить себя. Я знал, что буду делать, и знал, что надо делать, оставалось только ждать.
Я выписывал газеты из столицы, которые приходили с опозданием, читал телеграммы, но мало чего полезного в них находил, этакое всё хорошо прекрасная маркиза, и поэтому, оказался в информационном вакууме. Нет, информация из оппозиционных правительству Диаса газет, просачивалась, но была такой противоречивой и крикливой, что разобраться, где там правда, а где ложь, мне с Юкатана, не представлялось ни малейшей возможности.
К тому же, я не помнил ни точных дат начала революционных событий, ни имён революционных деятелей, кроме самых известных. Ну да и хрен с ними, наплевать, главное сейчас, это увеличивать вооружённые формирования, особенно, свои личные. Сила ломит силу, любую, хоть красную, хоть белую, хоть зелёную.
Стрелкового оружия у меня хватает, а вот пулемётов почти нет. Придётся договариваться со своими американскими партнёрами об их покупке. Тем более много и не надо — пару десятков хотя бы. Это будет лучше, чем даже сотня винтовок. Пулемёт — это не просто средство убийства, а средство устрашения. Один пулемёт может остановить наступление роты, и может решить исход боя. У меня их нет, и я собирался это исправить.
Гражданская война — особая война, я знал это по истории СССР. Тогда бои происходили мелкими отрядами, и всё, что называлось дивизиями, оказывалось на деле в лучшем случае полком. Поэтому мне достаточно сформировать Экспедиционный корпус, чтобы подавить любое сопротивление. Не огромную армию, которая требует снабжения, жалованья и тысяч людей. А небольшой, мобильный, хорошо вооружённый корпус, который может быстро перемещаться и наносить удары там, где нужно. Я не собирался воевать со всей Мексикой, я собирался взять под контроль Юкатан, а затем — Мехико.
Я задумался, пожалуй, две пехотные дивизии по шесть тысяч человек — всего двенадцать, кавалерийский полк в тысячу сабель, и пару тысяч обозников, медиков, резерв. И на местах власть сразу укреплять. Идея есть, мотивация есть, людей, правда, мало, и почти все индейцы или метисы. Но индейцы — это не значит плохие солдаты. Индейцы — это значит люди, которые знают, как выживать в сельве, как ходить по джунглям, как терпеть боль и голод. Из них получатся отличные бойцы, если их обучить, а обучать я уже начал пять лет назад.
В общем-то, я смогу здесь набрать столько. Пусть не сразу, а когда захвачу штат Юкатан. А вот потом придётся бороться с теми, кого будут вооружать американцы, с остатками регулярной армии, и с теми же руралес. Да, всё сложно, но возможно. Потому что, у меня есть то, чего нет у других, так как я уже знал, что будет, и знал, что Диас падёт, хотя никто об этом сейчас даже не догадывался. Я знал, что кого-то убьют после Диаса, а остальные будут воевать друг с другом. Знал, что победит тот, кто окажется умнее и хитрее, и собирался стать вместо него.
Я отошёл от карты и сел за стол. В голове крутились цифры: двенадцать тысяч пехоты, тысяча кавалерии, две тысячи вспомогательных. Это был тот минимум, который позволял мне контролировать Юкатан и, возможно, дойти до Мехико. Но где взять людей? Индейцы ишканхи и другие племена дадут мне воинов, но их мало. Пеоны с асьенд Молины бегут ко мне, но их ещё нужно обучить. Впрочем, время сейчас работало на меня. Я знал, что год пролетит быстро, слишком быстро, и я должен использовать каждую минуту.
Я достал лист бумаги и начал писать письмо своему американскому партнёру, тому самому, с которым мы обсуждали чикле. Это делец из Вашингтона, и у него имелись связи с производителями оружия. Да и если бы не имелись, то всё равно он бы достал пулемёты. Я не стал упоминать о революции. Просто написал, что хочу расширить добычу чикле и мне нужны пулемёты для защиты рабочих от возможных нападений индейцев.
Мол обстановка усугубилась, английский губернатор потворствует бандам и тому подобную ересь. Конечно, это было полуправдой. На самом деле я готовился к войне, но он не должен знать об этом. Ему нужно думать, что я просто бизнесмен, который заботится о своих людях. А бизнесмену пулемёты нужны для защиты. Это логично и понятно, и не вызывает вопросов.
Закончив письмо, я отложил его в сторону. Завтра я его отправлю с надёжным человеком, а пока нужно заняться другим. Я вызвал к себе начальника охраны, Пабло, моего старого солдата, который был вместе со мной с самого начала. Он вошёл и встал у двери, ожидая приказа, я знал, что могу ему доверять.
— Пабло, — сказал я, — нужно ускорить обучение новобранцев. Особенно тех, кто пришёл с плантаций Молины, они слабы, но злы. Используй это. Злость — это топливо, направь её в нужное русло. И ещё, ищи людей, которые смогут обращаться с пулемётами, выбирай из наиболее толковых и бесстрашных. У нас обязательно будет это оружие, и мне нужны люди готовые его изучить.
— Понял, сеньор, сделаю, — ответил он, кивнул и вышел. Я снова остался один.
Посмотрел на карту. Кинтана-Роо была маленькой точкой на востоке, но оттуда можно дойти до Мериды, а затем до Мехико. Первым шагом будет Юкатан. Захватив его, я получу ресурсы, людей и контроль за всем хенекеном, но для этого нужно свергнуть Молину. Пока что он управлял штатом через своего ставленника-губернатора, и контролировал хенекен и местных руралес, вместе с федеральными частями. Но когда начнётся революция, я его свергну.
Я вновь подошёл к окну, над океаном уже сгущались сумерки. Скоро всё начнётся, я чувствовал это сердцем.
* * *
Прошло несколько месяцев. Весна 1910