Шабашник - Виктор Коллингвуд

Она вновь взялась за калькулятор.

— Шестнадцать квадратов по сто двадцать пять тысяч — два миллиона. Триста я вам уже давала. Значит, остался миллион семьсот.

Она отсчитала деньги и подвинула ко мне. Я пересчитал купюры, убрал их во внутренний карман и расписался в её тетради.

— Мне еще сантехнику устанавливать Помните?

— Пятого с утра придём и сделаем.

По пути домой я наконец-то зашел в таксопарк. Можно было, конечно, отправить деньги почтовым переводом, но мне хотелось вживую увидеть бывшую жену Севы — и мать его дочери.

В конце концов, раз уж я теперь живу его жизнью, прятаться за квитанциями ни к чему.

Добравшись до таксопарка — безликого двухэтажного здания, — я назвал Светлану на проходной. Вахтёрша велела подождать у стеклянной двери, позвонила куда-то, переписала паспорт и пропустила.

Светлана сидела у окна, спиной ко мне, зажав плечом телефонную трубку. За соседним столом водитель на повышенных тонах спорил с другой диспетчершей о километраже. Поначалу Света меня не заметила, но напарница толкнула её локтем и кивнула в мою сторону. Светлана обернулась — в глазах мелькнуло узнавание, а следом настороженное недоумение.

Выглядела она точь-в-точь как на фотографии, разве что причёска теперь была другая — простой пучок, схваченный заколкой. Не прерывая разговора, она дописала строчку в журнале и глазами указала мне на стул у стены.

Я сел и дождался, пока Светлана положит трубку. Она повернулась ко мне, машинально поправила заколку и устало спросила:

— Ты чего здесь?

— Да вот, зашёл на пять минут.

— Сев, у меня смена. Если опять насчёт Насти договариваться — звони вечером домой, не время сейчас.

Разговаривать со мной она явно не горела желанием. Впрочем, прежний Сева такое отношение наверняка заслужил.

— Я не отвлекать. Вот, принёс, — я достал из внутреннего кармана сложенные купюры и положил на край стола.

Светлана покосилась на пачку, но руки не протянула. Взгляд стал цепким — будто прикидывала, в чём тут подвох.

— Это что? Сколько тут?

— Полмиллиона, в счёт алиментов. Со мной сегодня за шабашку рассчитались, я сразу к тебе. Дальше тоже буду приносить, как заказы закрывать станем.

Она помолчала, внимательно глядя мне в лицо, потом всё-таки взяла деньги, отвернулась от сквозняка и быстро пересчитала. Убрав купюры в сумку, вздохнула уже без прежней колючести:

— Надо же, в лесу что-то сдохло. А я уж думала, правда в суд идти придётся. Ладно хоть про Настю вспомнил, когда деньги завелись.

— Потому сразу и приехал, — спокойно ответил я.

Светлана посмотрела на мои руки со следами въевшейся грунтовки и покачала головой:

— Бросал бы ты эти свои шабашки, Сев. То густо, то пусто. Шёл бы вон к нам в таксопарк — водители знаешь сколько за смену привозят?

Я только головой покачал. Крутить баранку от темна до темна казалось мне делом совсем бесперспективным.

И тут в голове мелькнула счастливая мысль. Лапшин! Вот кому работа в таксопарке пришлась бы в самый раз!

— Слушай, а со своей машиной к вам в парк берут? — спросил я.

— Смотря с какой машиной и смотря кого. Тебе зачем?

Я коротко рассказал про Лапшина и про иномарку с коробкой-автоматом. Светлана сразу спросила, есть ли у него медицинский допуск к вождению после ранения.

— К начальнику парка его вести пока рано, — деловито пояснила она. — Пусть сперва на комиссии выяснит, дадут ли справку. Потом я здесь узнаю, к кому его направить. И машину механики обязательно смотреть будут, на слово никто не поверит.

— Понял. Этого и хотел узнать.

Из диспетчерской её снова позвали к телефону. Светлана крикнула через плечо, что сейчас идёт, но на пороге задержалась ещё на полминуты:

— Ты сам-то на майские чем занят?

— Завтра свободен. А в субботу к родителям поеду, картошку сажать.

— Тогда приходи завтра к Горсаду, со стороны театра, к половине одиннадцатого. Праздники же, Настя дома сидит — я её приведу.

— Хорошо, приду.

— Только учти: я ей с утра ничего говорить не стану. А то опять прождёт у окна полдня, а мне потом объясняй, почему папа не доехал.

— Буду вовремя.

На всякий случай я записал её домашний номер в блокнот. Она взялась за ручку двери и уже оттуда добавила:

— И курить при ней даже не вздумай.

— Свет, постой, а машину мне можно прямо отсюда взять? — спросил я. — Плитку надо у заказчицы забрать, с коробками в автобус не влезу.

— Подожди у проходной. Сейчас кто-нибудь с линии вернётся.

Минут через десять к воротам подъехала «Волга». Светлана вышла следом за мной и объяснила водителю, куда ехать. Я договорился с ним, что у первого адреса он подождёт, а потом отвезёт меня домой.

Ирины к тому времени уже не было. Темирбек помог вынести коробки, мы поставили их в багажник и вместе поехали ко мне. По дороге я попросил остановиться у магазина, где купил небольшой мешок плиточного клея. Пока я расплачивался с водителем, напарник отнёс плитку в квартиру, а потом отправился на почту.

К вечеру он вернулся довольный: перевод приняли без лишних вопросов. Я сидел на кухне, прикидывая, сколько плитки уйдёт на стену над мойкой. Темирбек заглянул в кастрюлю, добавил воды и поставил разогревать оставшийся плов.

Мы навернули по полной тарелке, потом ещё подложили. Я отодвинул пустую посуду и показал на стену:

— Завтра фартук здесь сделаем. Плитка есть, клей купили. Делать будешь ты, заодно поучишься. Руку набьёшь.

— Всю стену?

— Над столом и мойкой, до угла. Я покажу, с чего начать.

Темирбек поднялся за топориком, но я его остановил:

— Завтра после обеда. Утром у меня Настя.

— Тогда стену пока не трогаю. Телевизор попробую посмотреть. Картинка пропадает, когда мимо проходишь.

Он ушёл в комнату, а я лёг спать пораньше. Завтра до встречи в Горсаду надо было успеть повидаться с Витей Лапшиным.

Утром третьего мая я вышел заранее и по пути заглянул к одноногому афганцу. Он открыл дверь, пропустил меня в комнату и предложил чаю.

— Спасибо, я ненадолго. К половине одиннадцатого надо в Горсад, с дочкой встречаюсь.

— Со Светкой договорился? Ну хорошо. А насчет кредита поговорил?

— Поговорил. Она ждёт тебя пятого мая к шести вечера. Вот адрес.

Мы сели у стола, и я положил перед ним записку. Виктор прочёл её и подвинул к себе.

— Ты ей сказал, кому кредит нужен?

— Да. И про тебя рассказал, и про машину. Четыре с половиной миллиона на пять лет. Восемьдесят пять процентов годовых.

Витя присвистнул.

— Это сколько же в месяц?

— Примерно триста тридцать тысяч. Точно она тебе посчитает.

— Триста тридцать?.. — Витя перестал складывать записку. — И так пять лет?

— Да.

— Ух ты, елы-палы. Машина