Фиктивная жена для наследника - Елизавета Рождественская
И тем не менее я не устояла. После поцелуя на пикнике всё ещё можно было повернуть в русло нашего брачного соглашения, но, после ночи вместе, я бы уже никогда не смогла смотреть на своего мужа как на делового партнёра. Мы любили друг друга, а наш брак перестал быть фиктивным. Я ощущала это каждой клеточкой, каждой мурашкой, пробегавшей по коже, когда её касались любимые губы.
И именно в тот самый момент, когда я наконец перестала бежать от своих чувств, когда убедила себя, что нужно повзрослеть и не цепляться за детские обиды и страхи. В тот миг, когда захотела большего, меня рывком вернуло с небес на землю…
Наверное, я не должна была слышать этот разговор, ведь никто не ждал ниму Эрроу в конторе предприятия на окраине Парвена в полуденный час. Однако я была здесь. Сжимала в руках корзинку с обедом и отчаянно пыталась унять возрастающую дрожь в теле.
— Ваши отношения с Эмилией налаживаются? — голос Эрроу-старшего звучал расслабленно и довольно.
— Как видишь, — ответил Майлз.
— Император желает видеть нас при дворе чаще. В последнее время он поднимает архивы и питает особый интерес к древним аристократическим родам, так что… всё сложилось как нельзя кстати.
— Я подумаю над этим.
— Здесь не о чем думать, сынок, — в голосе Уолтера мелькнули стальные нотки. — Времена меняются, нужно держать руку на пульсе.
— Я не держу тебя здесь и буду рад, если ты вернёшься к привычному образу жизни в Солейране, — напряжённо возразил Майлз.
— Я был обязан убедиться в своей догадке и оценить размер благосостояния и объём работ по всем фронтам, — хмыкнул старик. — Конечно, зря ты поспешил и не дал мне сразу выкупить фамильное гнездо Клод, но теперь вы в официальном браке, и имущество можно считать общим…
— Достаточно! — вспылил Майлз. — Я сделал, как ты хотел! На этом всё.
— Уверен? — усмехнулся Уолтер Эрроу. — Боюсь, стоит нам с Шарлоттой отъехать от уютного семейного гнезда, как твоя супруга тут же сбежит в отдельную спальню, а там и тебя попросит за порог. Сколько ты вложил в это предприятие? Не жалко усилий?
— Просто возвращайся домой… — Майлз затих, а после продолжил тоном, будто смертельно устал: — Я приеду в Солейран сразу, как только смогу. А сейчас… просто уезжай…
Я сделала два механических шага от злосчастной двери и вывалилась в узкий коридор. Спустившись с лестницы, оставила свой «сюрприз» молодому человеку у стойки в приёмной.
— Передайте сунимам Эрроу, — прошелестела едва слышно. — Здесь обед и… десерт к чаю…
Клерк подозрительно оглядел сначала меня, затем корзинку.
— От кого следует передать дар? — важно поинтересовался он.
— Нима… Эмилия Эрроу, — грустно улыбнулась, наконец расцепив ледяные влажные пальцы и выпустив злосчастную плетёную ручку. — С наилучшими пожеланиями… Я… хотела поздравить супруга с удачной сделкой.
Слова давались с трудом, лёгкие кололо, будто их доверху набили мелкими камушками. Хотелось снова взмыть вверх по лестнице, открыть дверь кабинета ногой так, чтобы петли повылетали, выпроводить старого интригана и устроить мужу такой фееричный скандал, которого он и представить себе не мог! Но вместо этого я, словно механическая кукла, неловко развернулась на каблуках и, не слушая причитаний юноши, шагнула на душную пыльную улицу.
До боли смешно, но, пока я закрывалась от своих чувств за ширмой из меркантильности, меня саму считали достаточно выгодным вложением.
Я всё думала, почему меня, чья память об аристократическом происхождении почти померкла в веках, так радушно приняли в доме достопочтенного семейства Эрроу. Вдохновившись примером тётушки Клотти, на секунду поверила, что Майлз просто позволил себе влюбиться так же сильно и безрассудно, как я сама. Но… у семейства Эрроу были совсем другие планы — упрочить положение при дворе… хотя куда выше?
Ателье снова пришлось закрыть, накинув сверху полог тишины. Сегодня я не хотела никого видеть и слышать, но только на один день. Завтра я вернусь к активной работе и… подам на развод. Надо признать: я сделала всё, чтобы сохранить родительский дом, но жить рядом с Майлзом без любви оказалась совершенно не готова. Увы, пришло время перелистнуть эту страницу и идти дальше.
— Пусть забирает свою проклятую фамилию и поместье, — я завалилась на кровать и закрыла глаза. — Надеюсь, дух прабабки станет являться к нему каждую ночь. Мама рассказывала, что она была той ещё ведьмой.
По щеке скатилась одинокая слезинка. Я снова плакала из-за Майлза Эрроу, но пообещала себе, что только сегодня и в самый последний раз…
Майлз Эрроу «Не думаю, что нужно переживать по поводу карьеры, суним Эрроу, — лекарь аккуратно закрепил на повязке фиксирующий артефакт. — За эти четыре года вы сделали для империи больше, чем многие за десятки лет непрерывной службы. Сейчас важно поправить здоровье».
«Благодарю», — улыбнулся Майлз.
«Прикрепите эти документы к рапорту и не забывайте принимать лекарства по графику. Лечение уже даёт свои плоды, не стоит им пренебрегать».
«Ни в коем случае, суним Крокк».
Попрощавшись с лекарем, Майлз расправился с бумажной волокитой и спустя несколько часов выходил из управления тайной полиции в законное свободное плавание. Какое-то время ему будет нельзя пересекать границы империи, а на лопатке навсегда нанесена татуировка руны безмолвия, лишающая его возможности рассказывать о том, что он видел и слышал во время секретной службы, но, кроме вышеперечисленного и свежей раны под рёбрами, он вполне походил на обычного жителя Солейской империи.
За службу Майлз не держался, хотя стремился к переводу ещё с первого курса Академии Ривдвена и прошёл суровый отбор, закрепив успех участием в захвате преступной группировки. У всего этого была одна единственная цель — найти виновных в смерти родителей, и он упорно шёл к ней, следуя своему чёткому плану.
Гибель Николаса Эрроу, успешного предпринимателя, члена императорской коллегии, и его жены прошла фоном для государства. Некролог о молодой и красивой паре, заметка в газете про трудное детство юного наследника, которому едва исполнилось четырнадцать, и тихие похороны с поминальным застольем для близких членов семьи. Несчастный случай — так установила, казалось бы, кропотливая работа следствия. В это верили все, кроме Майлза. Материалы дела о трагедии оказались засекречены, а дед наотрез отказался помогать внуку искать правду. Не хотел или был не в состоянии, но так и сказал: «Это не вернёт Николаса и Миранду! Займись