Урожай Крепостного Проезда - Александр Накул

Один из кирпичных домов и оказался домом 22б. Было заметно, что по ту сторону сетчатой ограды высажены небольшие декоративные туи, огородик тоже ухожен, а перед крыльцом даже высадили клумбу настурций. Только табличка смущала — вместо Гарнизонного острова там значился Крепостной проезд.

Я осторожно предположил, что улица Крепостной проезд — это и есть Госпитальный остров, тем более, что других улиц на острове не наблюдалось.

Этот факт почти не удивил. В Бресте хватает странных улиц. К примеру, Дворцовая, целиком застроенная халупами частного сектора, Интернациональная, условно прочерченная по линии домов параллельно Набережной, и, наконец, Краснофлотская, где вообще не осталось ни единого дома.

Я поднялся по ступенькам и уже собирался стучать, когда услышал девичий голосок:

— Ботаник, я тут!

Ботаник, как нетрудно догадаться, это я. А голос принадлежал Чивохитре.

***

Она стояла, облокотившись на ограду соседнего участка, в потёртой куртке и рукавицах, какие надевают, чтобы копаться в огороде. Но лицо было всё то же, и глазки сверкали по-прежнему.

На участке за её спиной не было дома. Только синяя времянка с отстающими полосками рифлёной жести, словно сбежавшая с одной из городских строек.

До сегодняшнего дня я был уверен, что даже советская власть не могла зарегистрировать человека проживающим в такой конуре. Но, как оказалось, для большевиков нет ничего невозможного.

— Я твою сменку принёс,— произнёс я и протянул мешок Чивохитре.

— Я догадалась,— ответила она и взяла мешок.

— Но я был уверен, что ты живёшь в этом доме,— я указал на кирпичный,— У тебя его адрес указан.

Чивохитра нахмурилась, словно решала в уме какое-то хитрое уровнение из годовой контрольной.

— Тут сложное дело,— наконец, заговорила она,— Мои родители познакомились, потому что участки были рядом. Так что и этот и тот были нашими участками, ещё когда я в школу пошла. Но забор решили убрать потом, когда будут уверены, что ни тот, ни этот не предётся продавать. Сам помнишь, времена тяжёлые были. А потом всё так и осталось.

Получается, хоть в чём-то я оказался прав. Но понятнее дело не стало.

— Но всё равно, это странное место для огорода,— заметил я.

— Не самое странное, которое может быть в нашем городе, Там дальше, где юг острова, есть ещё участки. Но они совсем в пограничной зоне, за шлагбаумом. Туда только местных пускают, по документам…

— А родители, получается, в доме живут?

— Родители живут в квартире. А сюда я приехала посмотреть, что с урожаем. Бабушка болеет, вот и попросила проверить. Да я и так

— Ну и как урожай?

— Ну вот, сам посмотри. Ты же у нас Ботаник.

Я и сам не заметил, как шагнул через едва заметный пролом в ограде на соседний участок и успел обойти вместе с Чивохитрой ту самую синюю бытовку. Теперь мы стояли перед пышным кустом. Куст был похож на смородину, но пахло совсем по-другому.

Урожай скрывался за листиками, ещё нетронутыми осенней желтизной. Я отодвинул их и увидел не ветке ещё небольшую, но уже принявшую форму гранату-лимонку.

Хоть у нас и юг страны, где ухитряются выращивать и кукурузу, и кое-какой виноград, Но без специальных ламп ни гранаты, ни лимоны не вызревают. А вот гранаты, прозванные лимонками, как оказалось, вызревали — ещё как.

Приглядевшись, я разглядел ещё одну завязку, третью, четвёртую (эта пока не поспела и напоминала формой скорее грушу). И сообразил, что на кусте таких должно быть немало.

— С горохом — та же история,— сообщала из-за плеча Чивохитра.

— Тоже гранаты?

— Тоже оружие. Только там патроны.

Я осторожно потянул на себя необычный плод. Он хрустнул и отошёл от черенка.

У меня в руке лежала стандартная, уже сформировавшаяся граната Ф-1. С ребристым телом, металлическим запалом, рычагом и чекой. Металлическая часть чуть недозрела, в металле проступали зелёные жилки.

Но будь она яблоком, на этом этапе её вполне можно было бы есть.

— Как думаешь,— снова нарушила тишину Чивохитра,— отчего такое может быть?

— А раньше такое росло.

— Точно нет, родители мне бы сказали.

— Может, радиация,— предположил я.

— Откуда здесь радиация? Тут же Крепость рядом, делегации всякие ходят.

— Ну, ветром надуть может,— предположил я,— или с Гарнизонного кладбища. Там же ещё участники Семипалатинских учений похоронены, где атомную бомбу испытывали. Там целый полк был из Бреста. Или вот тут рядом, где музей паровозов, перегружали отработанный уран с польской колеи на советскую. Там не просто так пустырь вдоль старой железки. Если зайти подальше, счётчик Гейгера ума сходить начинает.

Сам я этого, конечно, не измерял, но слышал от тех, кто туда забирался. Однако услышанного было достаточно, чтобы проверять на себе уже не захотелось.

Тем временем мы перешли к гороховой поросли. Стручки казались обычными, сочными, при одном взгляде на которые хочешь свежих горошин. Но когда Чивохитра вскрыла один, там оказался патрон для автомата Калашникова — какой я часто видел в фильмах и никогда на уроках военной подготовки.

Нет никаких сомнений, что я бы придумал ещё немало возможных способов это объяснить, каждый остроумнее предыдущего. Но тут в зарослях по ту сторону