Измена. Я (не) справлюсь - Анна Янсен

Я смотрю на отпечаток чуть дольше, чем нужно. Цвет слишком яркий, насыщенный. Не мой. Я такой не пользуюсь. Никогда. Да и… я не помню, когда мы в последний раз целовались так — страстно, жадно, прямо в верхней одежде, оставляя следы на воротнике.

Внутри что‑то медленно, но неумолимо холодеет.

— Ну что ты стоишь, Эль? Давай пиджак, — Костик поворачивается ко мне и, заметив выражение моего лица, тут же напрягается.

Я протягиваю пиджак, но в последний момент останавливаюсь.

— Кость… здесь как будто помада, — повторяю, сама не веря собственному голосу. Он звучит глухо, чуждо.

— Какая ещё помада, Эля?! Ты в своём уме? — раздражённо бросает он. — Где‑нибудь потёрся.

Он вырывает пиджак из моих рук, бегло осматривает воротник. На секунду задерживается взглядом — слишком короткий, но я успеваю это заметить. Затем он резко швыряет пиджак на кресло и направляется к шкафу.

— Постирай его как раз, — бросает через плечо.

Достаёт другой пиджак, так же бегло надевает его, застёгивая пуговицы на ходу.

— Ладно, я поехал. Мне некогда, Эля.

Он даже не смотрит на меня. Не ждёт ответа.

Хлопок двери звучит слишком громко в наступившей тишине.

Я стою посреди комнаты словно потерянная. Внутри всё горчит от обиды, и это чувство медленно разливается по телу, не оставляя места ни словам, ни слезам. Костик… Его ведь тоже можно понять. Он мужчина, ему хочется отвлечься, вырваться из рутины, побыть немного без меня, а я здесь стою и придираюсь ко всему подряд…

И всё же мне кажется, что он действительно устал — не только от проблем, но и от нас. Поэтому со мной он всё чаще резок, отстранён, будто я стала для него источником раздражения.

Я подхожу к окну, сдвигаю штору и выглядываю во двор. Костя стоит у машины, прогревает двигатель и с кем‑то разговаривает по телефону. Он смеётся, улыбается во всю улыбку — искренне, легко, будто сбросил с себя тяжёлый груз.

Когда‑то он так улыбался и мне. Тогда я была причиной этого смеха, этих искр в глазах. А сейчас… сейчас его улыбка для меня — большая редкость, почти праздник.

Интересно, с кем он так? С коллегой? Я ловлю себя на этом вопросе и тут же одёргиваю себя. Мне незачем гадать, незачем подозревать. Я знаю — стоит только озвучить сомнения, и он разозлится ещё сильнее.

Я отворачиваюсь от окна и решаю переключиться. Беру телефон и набираю Диане — хочу спросить её планы на завтра. Я всё‑таки собираюсь съездить к врачу одна, а потом, может быть, позвать сестру к себе в гости. Найдём, чем заняться. Главное — не оставаться наедине с тяжёлыми мыслями.

Пока набираю её номер, я снова невольно смотрю в окно — на счастливое лицо моего мужа, которое почему‑то больше не связано со мной.

Но у неё, оказывается, занято… Короткие гудки резко обрывают попытку отвлечься, словно отрезают меня от реальности и возвращают обратно в тревожные мысли.

И именно в этот момент я замечаю в окне недовольного Костю. Он убирает телефон от уха, хмурится, что‑то зло выдыхает себе под нос. Его улыбка исчезает так же быстро, как и появилась.

И почти сразу — в ту же секунду — телефон в моей руке оживает. Диана перезванивает.

Я замираю. Слишком быстро. Слишком точно по времени. Сердце делает странный, неровный удар.

Глупая случайность? Совпадение, которым не стоит придавать значения? Что-то в последнее время я стала действительно очень подозрительной… Может, и правда, стоит уже отвлечься и просто выдохнуть?

Глава 2

— Дорогая, привет! Как ты? Не могу тебе дозвониться, — отвечаю сестренке, слыша её звонкий и как всегда веселый голос.

— Да тут с подружкой болтала, ты там как, сестра? — спрашивает Диана.

— Да никак… Всё так же… Опять мимо… — вздыхаю я в трубку, пытаясь переключиться и не думать о том, что я сейчас подозревала мужа в измене.

— Ааа, ты про беременность. Эль, расслабиться тебе надо… Всё будет хорошо, ты слишком много придаешь этому значение, — говорит сестра почти те же слова, что и Костя.

— Не могу, Диан… Мне кажется, из‑за всего этого у нас с Костей начались проблемы. Я всё время на нервах. Боюсь, что мы скоро окончательно разругаемся. Он ведь тоже хочет ребёнка, я это знаю… А я не могу ему его дать, — голос предательски дрожит. — Мне кажется, он просто устал от меня. От меня и от всех этих проблем.

Диана молчит. В трубке слышен только её тяжёлый, затяжной вздох.

— Эль, что ты опять себе накрутила? — наконец говорит она. — Твой муж тебя любит. У вас семья, нормальная, крепкая. Зачем ты его всё время пилишь?

Её слова застают меня врасплох.

— В смысле — пилю, сестрён? — растерянно переспрашиваю. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду…

— Ну не знаю… — Диана заминается. — Мне кажется, ты слишком зациклилась на ребёнке. Может, поэтому Костя так себя и ведёт? Мужик ведь просто так не устаёт от женщины.

Мне становится больно от её слов. Я делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями.

— Диан… — говорю тихо. — Я сегодня нашла на его пиджаке чужую помаду. Не пятнышко, не след от ткани — именно помаду. Понимаешь? Я ему сказала, а он сразу одёрнулся, разозлился и ушёл. Даже ничего не попытался объяснить.

В трубке снова повисает тишина.

— Я уверена, что это была помада, — продолжаю. — И он даже к врачу со мной ехать не хочет… Я уже правда не знаю, что думать. У меня в голове такой хаос, что я боюсь собственных мыслей.

— Ну вот и ушёл. Потому что ты его пилишь и постоянно подозреваешь, — резко бросает Диана. — Где твоё достоинство, сестра? Ты зациклилась не только на ребёнке, но и на своём мужике. Никто ещё без мужчин не умирал, Эль…

И вдруг она смеётся — легко, даже слишком легко, будто я сказала что‑то забавное и совсем не заслуживающее переживаний.

Этот смех задевает больнее, чем упрёк.

— Ладно… возможно, ты и права, — отвечаю я уже спокойнее, заставляя голос звучать бодрее, чем мне сейчас хочется. — Завтра съезжу к доктору сама. А потом думала заехать к тебе, мы давно