Князь Медведев. Сила рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

Купе №1.

Под ней находился идентификатор в виде отпечатка ладони.

Приложил руку. Дверь медленно и величественно впустила нас в небольшую уютную гостиную. Огромное панорамное окно на противоположной стене демонстрировало платформу. Подойдя к нему, я понял, что это экран с прямой трансляцией.

Двери в одной боковой стене вели в спальню с ортопедической кроватью и гардеробом. Во второй — в совмещённый санузел с душевой кабиной.

Пока я занимался осмотром места своего будущего проживания, Алёна забросила мой чемодан в гардероб. Открыв встроенный в стену гостиной бар, она организовала маленькое застолье.

Потягивая виски со льдом, я задал вопрос:

— Получается, поезд пустили ради шестнадцати аристократов?

— Ради десяти. Плюс вагон-ресторан, вагон с дуэльной площадкой, вагон для охраны, вагон для начальника поезда и почтовый вагон. Ведь в поезде едут только наследники родов.

— А почему только наследники? — поинтересовался я.

— Потому что никто не будет считаться с наследником, если тот не имеет хотя бы пятого ранга. Он просто обязан поехать к Стеле.

Она сделала маленький глоток и продолжила:

— Ещё попозже подцепят три плацкартных вагона для мещан. По-моему, в этот раз их под сотню наберётся.

Мы замолчали, уйдя каждый в свои мысли. Взгляд зацепился за брошюру, валяющуюся на столе. На глянцевой обложке крупными буквами читалось название:

Услуги и правила поведения в спецпоезде «Золотой Кречет» .

Быстро просмотрев услуги, я очень удивился ценникам. Открыл раздел правил поведения. Напечатанное красным шрифтом первое правило сразу приковывало внимание:

Категорически запрещено применять любые артефакты

во время следования поезда.

Нарушение приравнивается к террористическому акту.

— Потом почитаешь столь замечательную книжечку, — проворчала Алёна.

Залпом допив свою порцию, она продолжила:

— Я переживаю, как у тебя там сложится. Будь добр не влипать в неприятности до моего появления.

Постаравшись сделать голосок потоньше, я скорчил карикатурно серьезное лицо и протянул:

— Да, тётенька, я буду вести себя хорош-о-о-о. И обязательно буду надевать шерстяные носки.

Собравшаяся и дальше читать мне наставления Алёна расхохоталась. И я вместе с ней. Словом, сняли напряжение от расставания.

— Ты мне лучше расскажи о роде Мышиных. Как-никак, в одном вагоне едем.

— О, это у нас имперское чудо. В прошлом веке их род подгрёб под себя всю торговлю зерном. Ну и зазвездились. Императору это не понравилось. И от их рода остались рожки да ножки. Но прошло совсем немного времени — и они опять размножились, став самым многочисленным родом в Европе. Теперь этот род — монополисты по бобовым культурам. Но конфликт с Мазеповыми вновь пробивает брешь в их рядах. Недавно погиб в непонятной аварии первый наследник. И вот следующий едет к Стеле.

Я хотел задать ещё вопрос, но у Алёны зазвонил её переговорник. Выслушав, она ответила:

— Скоро буду.

А потом уже мне:

— Ладно, давай, не унывай. До скорой встречи. Мне пора.

Потискав меня в своих костодробительных объятьях, Алёна покинула купе.

Я остался один. Разобрал вещи, полистал брошюрку. До отправления оставался ещё почти час. Решил выбраться на платформу — размяться перед дальней дорогой.

Мне предстояло ехать в поезде чуть больше суток до Академии, находившейся между Коткой и Выборгом. Прогулявшись вдоль состава, я вернулся к своему вагону во время прощальных напутствий младшему Мышину. По его отсутствующему взгляду чувствовалось, что родичи уже не первый раз повторяют свои наставления.

Наконец проводницы попросили занять свои места. Я расположился в гостиной своего купе и принялся неспешно листать брошюру о правилах поведения в поезде, помня, что незнание законов не освобождает от ответственности.

Платформа на обзорном экране, заменяющем окно, стала медленно двигаться.

В дверь купе робко постучали. Встал, приложил ладонь к идентификатору.

Проводница сказала:

— Если вы не заняты, маркиз Василий Васильевич Мышин просит разрешения нанести вам визит вежливости.

«Почему бы двум благородным аристократам не попить чаю?» — подумал я.

Стряхнув несуществующую пыль с плеча, дал согласие и распорядился насчёт чая. Вместе с чаем, принесённым проводницей, в купе прибыл и мой сосед.

— Позвольте представиться: маркиз Василий Васильевич Мышин.

— Князь Медведев Михаил Вячеславович. Рад знакомству. Прошу к столу.

Пока проводница разливала нам чай, Василий с интересом рассматривал меня. Я отвечал ему той же монетой.

Передо мной был молодой парнишка, ровесник моего тела. Серый костюм-тройка, тонкий галстук, невысокий рост, но жилистый. Черты лица мелкие. Пальцы рук постоянно находились в движении. Казалось, они перебирали аккорды на несуществующем инструменте. Из образа выбивался массивный перстень из синеватого металла с гербом, выгравированным на чёрном ониксе. Видимо, я надолго задержал на нём свой взгляд.

— Вижу, вас заинтересовал перстень с гербом нашего рода. Сейчас, в просвещённый век, такие реликвии стали немодными. Даже мои браться стесняются их надевать. Но ведь в дворянском кодексе четко прописывается его ношение. Смотрю, вы тоже следуете моде?

Вспомнив, как охарактеризовала этот род Алёна, я решил попробовать навести мосты. В Василии чувствовался юношеский максимализм в вопросе следования дворянским правилам. Мне и в прошлой жизни приходилось сталкиваться с такими студентами. Обычно из них получались прекрасные военные невысокого звания, для которых устав — это жизнь, и всё, что выходит за его пределы, они воспринимают как досадную помеху. Юмор с такими людьми неуместен. Настроившись на нужную волну, я сформулировал ответ:

— Ну что вы, маркиз? При чём здесь мода? К сожалению, происки недоброжелателей лишили меня возможности носить родовой перстень. А новодел как-то не комильфо. Надеюсь, у Стелы я сумею решить проблему и вернуть принадлежащие