Князь Медведев. Сила рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

Дверь в купе начальника отсутствовала. Харченко сидел за кое-как отремонтированным столом и проводил странные манипуляции с огромной друзой аметиста. Увидев меня в дверях, он убрал её в сейф и пригласил меня присесть.

Появившийся официант поставил на стол поднос с чаем и сушками. Минут пять мы молча пили чай. Сжатая в моем кулаке сушка разлетелась на три части. Хорошая примета лишней не бывает.

— Поговорим? — хрипло произнёс Харченко.

Выглядел начальник поезда неважнецки. Синюшный цвет лица ему совсем не шёл.

— Поговорим, — согласился я и замолчал.

Помню ещё из прошлой жизни: любое слово может стать птичкой, нагадившей на тебя.

Харченко уставился на меня покрасневшими от усталости глазами. Может, на восемнадцатилетнего парня это и произвело бы впечатление, но не на меня.

Я сам, будучи ректором, таким взглядом заставлял студентов признаваться в своих ошибках. Даже в тех, о которых те успели забыть.

— Что вы можете сказать в свое оправдание? — наконец проскрипел Харченко.

— А надо?

Похоже, моё поведение разрушило все подготовленные им шаблоны. Он даже как-то растерялся, а потом возмущенно воскликнул:

— Вас нашли рядом с останками нежити десятого ранга. Это как понимать?

— Полный ответ займет слишком много времени. Поэтому скажу кратко — я его убил.

Харченко стал напоминать карпа, вытащенного на сушу. Он молча открывал и закрывал рот.

Наконец разродился следующим вопросом:

— Как?

— Молотком.

Харченко, прикрыв глаза, занялся дыхательной гимнастикой для успокоения нервов.

— Так, давайте попробуем начать наш разговор сначала. Вы, вопреки моему приказу, покидаете не только купе, но и поезд. После этого уничтожаете нежить десятого ранга. Прошу дать развёрнутый ответ на вопросы: почему вы проигнорировали приказ, и как вам удалось справиться с этим монстром?

Я почувствовал сильное давление на разум. Давно установленный Словом блок с трудом отражал попытки подчинить меня.

— Как вы думаете, Пётр Феофанович, дознаватели из имперской службы безопасности смогут обнаружить чужое воздействие на разум?

Попытки пробить мой блок прекратились. На задумчиво-холодный взгляд Харченко я ответил дружелюбной улыбкой.

— Надо ещё суметь добраться до дознавателей. Аномалия иногда забирает жизнь, — изрёк Харченко после небольшой паузы.

Весь мой опыт прошлой жизни кричал, что он опасен. Таких врагов надо убивать сразу. Если нет такой возможности — находить компромисс.

— Так, давайте попробуем начать разговор с начала, — отзеркалил я ему. — Думаю, из моего личного дела вам известно о лишившем меня магии проклятье.

Харченко согласно кивнул головой.

— Так вот, это проклятье активизировалось при пересечении аномалии. Кроме болезненных ощущений, я почувствовал, можно даже сказать — увидел нежить. Благодаря родовой способности, я могу уничтожать эту мерзость за счёт жизненных сил.

— Что за способность? Никогда о таком не слышал.

— Тайна рода. Вы должны знать, что раскрыть этот секрет я не смогу даже при всём желании. Стела не позволит.

Исходящая от Харченко смертельная опасность исчезла.

— Пусть будет так. Хочу поведать вам, как протекал бой.

Эта фраза заставила меня снова вздрогнуть. Похоже, неприятностей было не избежать. Харченко в это время продолжил:

— Вы не покидали своего купе. Охрана под моим руководством справилась своими силами.

— Благодарю за информацию. Все пассажиры поезда будут вашими должниками за спасение наших жизней.

— Думаю, на этом следует закончить нашу беседу.

В этот момент поезд двинулся с места, клацнув сцепками вагона, как проголодавшийся зверь.

— Не могли бы вы удовлетворить моё любопытство? — обратился я к Харченко.

— Слушаю, — недовольным тоном ответил тот.

— Как скоро мы прибудем в Академию?

— Опоздание составит почти сутки. Проводница вам всё расскажет. Больше я вас не задерживаю.

Отвесив поклон, я направился в своё купе. Проходя через вагон-ресторан, заказал доставку еды и взвара на успокаивающих травах. Поесть после таких разговоров — самое милое дело.

Мне накрывали на стол в гостиной, когда вторая проводница объявила о желании Мышина вновь нанести визит вежливости. Попивая взвар, я велел поставить второй прибор.

Мышин явился весь из себя такой одухотворённый. При этом с удовольствием разделил со мной трапезу. Ухватив последний пирожок с брусникой, князь, размахивая им, словно дирижёр, разродился пространной речью о героизме командира и охранников поезда.

Я в это время пытался узнать у своего организма, стоит ли заказать ещё такой вкусной выпечки.

От этого важного дела меня отвлекла смена темы.

— Нет, мне, конечно, очень жаль эту девушку. Но закон о превышении самообороны надо соблюдать. Барон оружия не доставал. Значит, использовать нож она не имела права. Теперь ей грозит обвинение в покушении на жизнь аристократа, а это — смертная казнь, — разглагольствовал Мышин.

— И что, других вариантов не предусмотрено? Этот, так сказать, аристократ чуть её не изнасиловал, — скривился я.

— Нет. Казнят девочку. Чтоб другим неповадно было. В крупном городе, может, и нашёлся бы аристократ, взявший её в наложницы и заплативший кругленькую сумму. Девка красивая. А здесь, в поезде, никто столько денег не выложит. Суд-то именно здесь будет.

— А почему в поезде? Не проще ли дождаться конца поездки и там провести суд?

— Конфликт между аристократом и мещанином должен, по закону, быть рассмотрен в течение суток. Мы здесь застряли надолго. Вот увидишь, скоро нас соберут на комиссию для подтверждения решения начальника поезда.

В дверь постучали, и проводница передала приглашение от Харченко проследовать в вагон-ресторан.

— Во, как я и говорил, — обрадовался Мышин и направился к выходу.

Доставку пирожков на вечер я всё-таки заказал.

В ресторане все столы поставили полукругом. Перед ними стоял металлический табурет.

Мы с Мышиным прошли на обозначенные табличками с нашими именами места. Через пару минут подтянулся весь наш юный коллектив. Последним подошёл Харченко и занял центральное место.

Безо всякой охраны вошла скромно одетая невысокая девушка. Кроссовки, тёмные джинсы, серая ветровка. На руках — чёрные перчатки без пальцев. Тёмно-русые волосы собраны в конский хвост. Не поднимая взгляда, она прошла к табуретке и застыла возле неё.

— Сухова Леонелла Витальевна, присаживайтесь.

Приказной тон Харченко прозвучал автоматной очередью в тишине вагона. Леонелла опустилась на металлический табурет. Подняв глаза, она обвела взглядом наше судилище.

Когда-то давно, в прошлой жизни, я шёл на свидание, где меня ждала моя будущая жена Надежда. Лил сильный дождь. Вода с шумом уходила в канализационные люки. В канаве, по которой она стремительно бежала, уцепившись за