Ловелас. Том 9 - Илья Взоров

Разворот будет её. И это, пожалуй, лучшее деловое решение, которое за меня сегодня приняли другие.

* * *

Звёзды появились около восьми, когда совсем стемнело и бар зажёг факелы по песку. На вечеринку начали подтягиваться голливудские актрисы со свитой.

Первой была Мэйми Ван Дорен — в сопровождении невзрачной ассистентки и какого-то человека от студии, который всю дорогу пытался объяснить, что они на пять минут. Ван Дорен его не слушала. Она прошла по песку босиком, с босоножками в руке, остановилась у стойки, посмотрела на линию из двадцати стопок, посмотрела на меня и подняла бровь, как умеют только скандинавки и, кажется, больше никто.

— Для меня майку оставили? Радиостанции только тебя и обсуждают

— Ты опоздала — пожал плечами я, поджигая стопки

— Я задержалась на съемках!

А, ну да… Элита у нас не опаздывает, она у нас задерживается.

— Чирс? — я кивнул на стойку, погасил ладонью одну из стопок. И Мэйми без стеснения выпила ее залпом.

Через полчаса приехала Джейн Мэнсфилд. Платиновая, в розовом, со своим фотографом. Она меня расцеловала в обе щеки, сказала, что видела утренний эфир и что я «просто чудовищно смелый», и немедленно встала так, чтобы её сняли вместе со мной, оркестром и факелом в одном кадре. Дай ей сейчас майку, она наденет! Вот такой живой характер.

Потом подъехал Брандо.

Один, на мотоцикле, в джинсах и кожаной куртке. Поставил Харлей на парковке, поздоровался со всеми. Затем взял у Хэнка бутылку пива, сел на перевёрнутую доску у самой воды и начал болтать с серферами. Спустя полчаса вернулся к нам, спросил, где можно достать новые доски и сколько стоят. Тоже хочет научиться кататься. Я тут же подарил ему одну из своих. Точнее, попытался — Брандо отказался, вытащил кошелек. Не хочет быть должным?

Чудный человек. Абсолютно невозможный.

Мне во всей этой суете кого-то не хватало. И я понял, кого. Монро!

Стоило подумать о Мэрилин, как Вселенная прислушалась ко мне — через толпу протолкался Гвидо:

— Босс, там мисс Монро приехала!

Машина встала там же, у парапета, и это тоже был «Роллс-Ройс».

Чёрный, новый, хром, который ещё никто не трогал руками.

Она вышла сама, не дожидаясь, пока откроют, и первое, что я увидел, — босую ногу, которая опустилась в песок.

Платье на ней было светлое, почти белое, лёгкое, из тонкого крепа, без рукавов, с открытой спиной и подолом чуть ниже колена. Такое платье существует для одной цели — чтобы его трогал ветер. Ветер тут же занялся подолом, но выше колен не продвинулся

Волосы она не укладывала. Это я отметил сразу, потому что видел её укладку много раз и знаю, сколько человеко-часов туда вкладывают. Сейчас волосы были просто вымыты, высушены и распущены, платиновые, светлее, чем её собственное платье.

И лицо было не то.

Загорела — причем неровно, под глазами лежала та серая тень, которую я сам видел у себя в зеркале неделю назад. И при этом она шла через песок, босиком, с туфлями в одной руке, и улыбалась так, как не улыбалась ни на одной вечеринке, где я её встречал.

Четырнадцать фотографов подлезли под верёвку одновременно, и Гвидо не стал им мешать. Правильно не стал: четырнадцать человек с камерами напротив Мэрилин Монро — это стихия. Плюс отличный пиар.

Свита шла за ней. Фельдман, какая-то молодая ассистентка… Лица у них были измотанные, привыкшие к ажиотажу.

Закончив с фотографами, Монро под припев «Рокет 88» поцеловала меня, буквально повисла на шее. Боже, как вкусно от нее пахло. Чем-то цветочным, розовым, а еще будущим сексом!

— Привет, — сказала она, отпуская меня. И тут же, оглядевшись: — Ого! Сколько у тебя тут народу!

— Четыреста. Может, пятьсот.

— Это всё твои?

— Полсотни моих. Остальные голливудские прилипалы пришли поглазеть.

— На заек?

— На девушек и на меня. Я сейчас в этом городе главный злодей, Мэрилин. Мать от меня отреклась по всем трём сетям, федеральное бюро вынесло из редакции фотоархив, а директор Бюро назначил мне дату казни.

Она моргнула.

— Ты шутишь.

— Я бы с радостью.

— Господи, — сказала Монро. — А я думала, это у меня была тяжёлая неделя. — И тут же, без перехода, дёрнула меня за руку: — Иди посмотри! Я тоже купила «Роллс-Ройс»!

Мы пошли к машине, и фотографы пошли за нами, и она это знала и шла так, чтобы им было удобно.

«Серебряный рассвет», чёрный, с кожей цвета топлёного молока и с ореховой передней панелью. Она открыла заднюю дверь, показала мне внутренности жестом женщины, демонстрирующей новую кухню, и сообщила, что Роллс-Ройс ей совершенно не нужен и она понятия не имеет зачем купила, и виноват в этом, конечно же, я.

— Почему я?

— Потому что в феврале сказал, что машина — это не способ передвижения, а способ сообщить людям, кто ты. — Она захлопнула дверь. — Я два месяца об этом думала. А потом оставила заказ дилеру. Ты почему не сообщил мне о вечеринке?

— Может, потому что ты была в Корее?

— Я прилетела утром!

— И вот ты тут, озаряешь нам пати — улыбнулся я актрисе — Скажи своему агенту, чтобы он держал меня в курсе твоего расписания.

— Скажу.

Фельдман подошёл сбоку и начал объяснять, что мисс Монро нужно быть дома не позже двенадцати, потому что завтра в восемь примерка, они и так сорвали съемки по всем трем фильмам, график горит, трещит…

Мэрилин выслушала его до конца, кивнула и сказала:

— Чарли. Видишь вон тот бар? Иди туда. Там наливают что-то горящее. — Она повернулась к ассистентке. — Джоан, и ты иди. Ты со мной десять дней не спала и ела один раз в сутки. Иди и ешь, у них там, судя по запаху, пицца.

— Мисс Монро, я должна…

— Ты должна пойти и наконец получить удовольствие, — сказала Мэрилин. — Это армейский приказ! Ты же видела, как военные меня слушаются?

Девушка обреченно кивнула.

— Вот так, — сказала Монро, когда они отошли. — А теперь уйдём отсюда, пока кто-нибудь не сунул к нам свой нос.

Мы пошли по