Развод. В одном направлении - Ева Шах

Её глаза стали жёстче.

— А может, это вы за счёт всех всегда строили свой образ? И семьи, и компании, и тех, кто рядом? — спросила она. — Я просто оказалась умнее вашей жены и полезнее в нужный момент.

Вот теперь я действительно разозлился. Не потому, что она задела меня. А потому, что позволила себе свысока произнести про Варю то, чего не понимала вообще.

— Вы полезнее не были, — сказал я очень тихо. — Вы были удобнее. Это разные вещи.

Пауза стала густой. Алиса медленно взяла бумаги.

— Вы ещё пожалеете, — сказала она. — Люди вроде вашей Вари хороши до тех пор, пока жизнь простая. Когда всё горит, к вам всё равно идут к таким, как я.

Я посмотрел на неё и неожиданно понял, что именно в этой фразе и содержится вся разница между ними двумя.

Алиса действительно верила, что главное в кризис — контроль над картинкой. Варя — что главное не врать себе, даже если картинка сгорит к чёрту.

— Тогда, возможно, мне пора научиться жить без таких, как вы, — сказал я.

Она встала. Лицо уже снова стало идеально спокойным. Профессионал до конца.

Когда дверь за ней закрылась, я выдохнул. Не с облегчением даже. Скорее с ясностью. Как будто долго держал в кабинете вредный, но привычный парфюм и наконец открыл окно.

Вечером я поймал себя на странной мысли: раньше после такого дня я бы поехал не домой, а в ресторан, бар, к партнёрам, на встречу, куда угодно, лишь бы не оставаться наедине с собой. Теперь мне хотелось написать Варе. Не чтобы оправдаться. И не чтобы получить прощение. Просто потому, что её фраза «из-за себя» продолжала звучать у меня в голове.

Я написал:

«Уволил её.»

Ответ пришёл через минуту:

«Правильно.»

Никаких смайликов. Никакого «молодец». Никакого тепла, на которое, возможно, какая-то жалкая часть меня надеялась.

И всё же эта короткая строчка ощущалась крепче многих других слов. Потому что была честной. Как и всё между нами теперь — болезненно, неровно, но хотя бы без декораций.

---

Глава 13. Варя

Глава 13. Варя

Последствия интервью Алисы пришли не как буря, а как липкий туман. Он просочился в школьный чат, в соседские взгляды, в случайные сообщения от давно забытых знакомых и даже в интонации тех, кто вроде бы хотел поддержать, но на самом деле пришёл потрогать чужую драму пальцем.

Интернет вообще устроен как подъездная лавочка, только с более быстрым wi-fi и худшим вкусом.

Утром я пришла в «Лимон и Лайм», повесила куртку, включила компьютер, налила себе кофе и уже по выражению лица Маши поняла: началось.

— Ну что? — спросила я, не оборачиваясь. — Меня опять назначили главной преградой на пути мужского гения?

— Почти, — сказала она и протянула телефон. — Тут теперь новая линия. Она, оказывается, «была рядом, когда ему было тяжело». А ты, видимо, была рядом только когда легко.

Я взяла телефон. Портал, заголовок, привычный уже запах дешёвого драматизма. Алису называли «музой», «серым кардиналом», «женщиной, которая знала цену его слабостям». Про меня писали аккуратнее, но не менее гадко: «законная супруга», «хранительница очага», «не сумевшая удержать». О да. Конечно. Мужчины у нас, видимо, воздушные шары. Если не удержала — улетел к PR-директору и регулятору.

— Какой мощный вклад в развитие женской солидарности, — пробормотала я. — Музой быть выгоднее, чем женой. Запомним.

— Ты как? — тихо спросила Маша.

Я вернула телефон.

— Как человек, который очень хочет в отпуск, но пока вместо отпуска пойдёт на ресепшен и будет улыбаться родителям.

Она кивнула. Без лишнего сочувствия. И за это я была ей благодарна. Иногда поддержка — это не обнимание и не «бедненькая». Иногда это просто нормальность.

Первой же клиенткой в тот день оказалась мать ученика из параллельного класса Марка. Из тех женщин, которые пахнут дорогим уходом, говорят мягко и всегда выглядят так, будто сейчас не в языковой центр пришли, а случайно попали на кастинг «успешная и немного сочувствующая».

— Варвара? — спросила она, хотя прекрасно знала, кто я такая. Люди любят задавать вопросы, ответы на которые уже у них в телефоне. — Я хотела сказать… держитесь.

— Спасибо, — ответила я.

Она помедлила, но не ушла.

— Мужчины, конечно, такие… — произнесла она тоном человека, который одновременно осуждает мир и благодарит его за повод поговорить о себе. — Но, с другой стороны, вы же знали, за кого выходили.

О, вот оно. Любимая народная песня. Если с тобой плохо обращаются, значит, ты где-то заранее подписала согласие на будущую боль. Ты же знала. Как будто при регистрации брака выдают брошюру: «Осторожно, успешный мужчина может через семь лет обрасти полномочиями, PR-блондинкой и эмоциональной слепотой».

Я посмотрела на неё спокойно.

— А вы знали, кем станет ваш муж через семь лет после свадьбы? — спросила я.

Она растерялась.

— Я…

— Вот и я нет, — сказала я. — Мы обычно выходим за людей, а не за финальные версии их кризисов.

Она пробормотала что-то неопределённое и ушла быстрее, чем планировала. Маша за стойкой сделала вид, что очень занята документами, но уши у неё, конечно, светились от счастья.

— Ты зверь, — шепнула она, когда та скрылась.

— Нет, — вздохнула я. — Я просто больше не хочу быть удобной.

В учительской, куда я зашла передохнуть и спрятаться от людского любопытства, сидел новый преподаватель. Я видела его мельком раньше, но сейчас впервые рассмотрела. Высокий, в очках, с живыми глазами, в футболке с надписью «I’m silently correcting your grammar». Уже смешно.

— Варя, познакомься, это Глеб, — сказала Ольга Сергеевна. — Наш новый преподаватель старших групп. И по совместительству человек, который способен объяснить подросткам разницу между Present Perfect и нормальной жизнью.

Глеб поднял голову и улыбнулся.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно, — сказала я.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Я вас знаю.

Я внутренне напряглась. Сейчас будет. «Из новостей», «из интервью», «жаль, что так получилось», «мир тесен».

— Вы та самая Варя, которая у нас спасает ресепшен, — спокойно закончил он.

Я выдохнула.

— Какой свежий взгляд на ситуацию, — сказала я. — Спасибо. На сегодня вы мой любимый мужчина в этом здании.

Он усмехнулся.

— Отличное достижение для первого знакомства.