Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины - Ангелина Сантос

Рейнар быстро просмотрел записи.

— Почему ты раньше не сказала?

— Когда?

Он поднял глаза.

— Хорошо.

Я показала письмо Германа о поставщике.

— Это написано до первых договоров.

Рейнар прочитал.

— Варен?

— Человек Германа. Управляет долиной пятый год.

— Он сейчас здесь?

— Приезжал. Предложил продать долину Герману.

Взгляд Рейнара стал тяжелее.

— Когда?

— Несколько дней назад.

— Цена?

Я назвала.

Он тихо выругался.

Первый раз я услышала от него что-то настолько человеческое.

— Даже вы считаете, что мало?

— Земля стоит больше, даже если половину полей вывести из обработки.

— Вот и я так подумала.

Рейнар снова посмотрел на карту.

— Что ты ищешь на северном склоне?

— Причину, почему горячая минерализованная вода начала попадать туда, где ее раньше было меньше.

— Ты уверена, что начала?

— В некоторых местах вода изменилась за последние четыре года. Старые колодцы, которые раньше считались пригодными, теперь горчат. Поля засоляются сильнее там, где плохо работает дренаж. Еще уменьшилось количество холодной воды.

Я развернула старую карту.

— Сегодня ходили к каменоломням.

— Зачем?

— Савел сказал, что оттуда пришел материал, который забил старый северный отвод после сильного дождя.

Я показала участок.

— В одной из старых разработок появился теплый выход воды, которого нет на старой карте.

— Карта может быть неточной.

— Может.

— Или источник появился естественно.

— Может.

Рейнар посмотрел на меня.

— Ты на все отвечаешь «может»?

— Пока не знаю — да.

Он неожиданно чуть заметно улыбнулся.

Улыбка исчезла почти сразу.

— Что еще?

— Мальчик видел там ночные телеги прошлым летом. Или думает, что видел. В старой каменоломне есть черный камень, который, по словам Савела, хорошо держит жар.

Я достала обломок из кармана и положила на стол.

Рейнар взял его.

Его пальцы задержались на поверхности.

— Это не дорожный камень.

— Я уже догадалась.

— Пирен.

— Что?

— Так называют эту породу на севере. Ее используют в плавильных печах и крупных кузнях. Она выдерживает сильный жар и медленно разрушается.

— Дорогая?

— Хорошего качества — да.

Я посмотрела на кусок камня иначе.

— Насколько дорогая?

— Зависит от чистоты пласта и сложности добычи. Иногда в десять раз дороже обычного строительного камня.

Теперь желание Германа купить «бесполезную» долину выглядело еще интереснее.

— В Пепельной долине его добывали официально?

— Мне об этом неизвестно.

— Савел говорит, только когда-то понемногу брали для печей.

Рейнар повертел камень в руке.

— Где именно ты это нашла?

— В первой старой каменоломне.

— На поверхности?

— Да.

— Тогда это пока ничего не доказывает.

— Согласна.

Он положил обломок.

Мне почти хотелось отметить этот редкий случай полного взаимопонимания.

— Но если под северным склоном есть хороший пласт, — продолжил Рейнар, — Герман мог знать о нем.

— И скрывать добычу?

— Мог.

— Зачем скрывать ее от меня?

Рейнар посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден.

Потом, видимо, вспомнил, что я почти ничего не помню.

— Пепельная долина твоя. Доход от добычи тоже принадлежал бы тебе.

— А по доверенности Герман мог заключать хозяйственные сделки.

— Но не отчуждать недра владения на долгий срок без отдельного разрешения собственника.

Я задумалась.

— Значит, если он хотел добывать камень законно, ему требовалась моя подпись.

— Да.

— Или подпись, похожая на мою.

Рейнар ничего не сказал.

Мы оба посмотрели на документы «Северного камня».

Связь все еще была косвенной.

Но она уже переставала быть удобным совпадением.

— Есть еще одна вещь, — сказала я. — В третьей каменоломне теплый выход воды появился рядом со старой выемкой. Савел ее не помнит.

— Покажи.

— Сейчас?

— Да.

Я посмотрела на окно.

До заката оставалось часа три.

— Мы только оттуда вернулись.

— Тогда дорогу ты знаешь.

— Я знаю, что вы умеете превращаться в дракона, но не знала, что это избавляет от усталости после прогулки.

Рейнар посмотрел на мои сапоги.

— Можно ехать верхом.

— Я не знаю, умею ли.

Он замер.

Вот черт.

Я сама напомнила ему о своей памяти.

— Раньше умела, — сказал он.

— Значит, тело, возможно, вспомнит.

— Возможно?

— Не собираюсь проверять это на быстром коне.

Он провел ладонью по краю стола.

— Возьмем карету до нижней дороги и дальше пешком.

— Хорошо.

Я позвала Лесту и попросила передать Савелу, что снова нужен его проводник.

Она посмотрела сначала на меня, потом на Рейнара.

В ее лице на секунду появилось выражение, которое я уже научилась узнавать.

Леста хотела спросить очень многое и не собиралась спрашивать ничего.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Хорошо.

Через двадцать минут мы выехали.

В карете было неловко.

Не потому что я скучала по бывшему мужу.

Мне не хватало воспоминаний, чтобы по нему скучать.

Но Рейнар явно помнил эти семь лет за нас обоих.

Он сидел напротив и смотрел в окно.

Я листала привезенные документы.

— Вы правда не проверяли поставки до развода?

Он повернул голову.

— Ты решила все-таки вернуться к этому?

— Мне нужно понять, насколько надежны ваши доказательства.

— На тот момент они выглядели надежными.

— Это не ответ.

— Нет. Каждую поставку не проверяли.

— Почему?

Он помолчал.

— Потому что деньги проходили через несколько подтвержденных счетов. Были твои подписи, печать и связь с торговой конторой Германа.

— А вы знали, что я собиралась отозвать его доверенность?

Рейнар нахмурился.

— Нет.

— Я тоже пока не знаю. Но нашла письма, где он постоянно убеждает меня не заниматься счетами.

— Это не то же самое.

— Знаю.

Я закрыла папку.

— Поэтому и спрашиваю, а не обвиняю.

Рейнар посмотрел на меня дольше обычного.

— Ты сильно изменилась.

— После болезни?

— Не только.

— Тогда какой я была?

Вопрос вырвался сам.

Он не ответил сразу.

Карета качнулась на повороте.

— Ты не любила спорить.

— С вами?

— Почти ни с кем.

— Удобно.

— Иногда.

Я отвернулась к окну.

— А потом выяснилось, что слишком удобно.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего. Я ее почти не помню.

Это прозвучало странно.

Ее.

Я исправилась:

—