Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд

— Я знаю условия контракта.

— Я не говорю про бумаги.

— Тогда про что?

Он провел рукой по волосам.

— Рейд Морн идет против меня на выборах. Через два дня после нашего развода он берет мою жену в свой штаб.

— Бывшую.

Кайден резко замолчал.

Юридически пока еще жена.

По сути — уже нет.

— И не в штаб, — добавила я. — В технический отдел резервов. Я не участвую в кампании.

— Ты действительно думаешь, что избиратели будут различать?

— Это твоя проблема?

— Это наша проблема!

Вот.

Снова «наша».

Я положила перчатки на стол.

— Нет.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас делаешь?

— Работаю.

— У человека, который последние два года пытается доказать, что я опасен для Северного Круга.

— Он оспаривает твою программу централизации.

— Нора, не надо сейчас превращать это в технический спор.

— Почему? Потому что технически он действительно не пытается доказать, что ты «опасен»?

Кайден стиснул челюсть.

— Ты его защищаешь.

Я не поверила.

— Что?

— Уже.

— Я исправляю неправильную формулировку.

— Именно это ты делала со мной много лет.

Слова задели неожиданно.

Он тоже понял.

Тишина стала неловкой.

Я медленно сказала:

— Возможно.

Кайден смотрел.

— И теперь будешь делать это для него?

— Нет.

— Но только что...

— Нет.

Я подошла ближе к столу.

— Вот здесь и разница. Раньше, если кто-то говорил про тебя что-нибудь неточное, я исправляла, а потом начинала исправлять все остальное тоже. Объясняла твои решения. Смягчала слова. Искала причины, почему люди должны понять.

Он нахмурился.

— Потому что ты была моей женой.

— Да.

— И в этом нет преступления.

— Я не сказала, что есть.

— Тогда почему говоришь так, словно последние годы были одной большой ошибкой?

Я устала от крайностей.

— Они не были.

Кайден замолчал.

Я продолжила спокойнее:

— Я любила тебя. Я хотела помогать. Многие вещи делала добровольно и повторила бы снова.

— Тогда...

— Но постепенно я перестала замечать, где поддерживаю мужа, а где защищаю взрослого мужчину от реакции на его собственные решения.

Лицо Кайдена стало жестче.

— Ты сейчас про измену.

— И про нее тоже.

— Значит, работа на Рейда все-таки месть.

— Нет.

— Ты буквально говоришь, что больше не собираешься защищать меня от последствий, и на следующий день подписываешь договор с моим соперником.

— Потому что твоя канцелярия закрыла мне рабочий доступ.

— Я предложил другое место!

— При твоей делегации!

Голос повысился.

Я остановилась.

Не хотела кричать только потому, что он начал.

— Послушай меня нормально.

Кайден молчал.

— Я три года работала с резервами Северного Круга. Мне нравится эта работа. Я умею ее делать. После развода моя прежняя должность исчезла. Ты предложил сохранить меня внутри своей системы. Я не хочу.

— Почему?

— Потому что хочу понять, кто я без нее.

— И для этого обязательно идти к Морну?

— Он единственный предложил контракт, который не требует быть частью его семьи, его стаи или его политического штаба.

Кайден усмехнулся.

— Конечно. Рейд Морн внезапно оказался бескорыстным.

— Он прямо сказал, что мое присутствие ему политически выгодно.

Кайден замер.

— И тебя это не остановило?

— Нет.

— Почему?

— Потому что он также дал мне право уйти через два дня, если попробует использовать работу не так, как обещал.

— Очень красиво.

— Ничего красивого. Обычный контракт.

Он отвернулся.

Я дала несколько секунд.

Кайден приехал не только ради Рейда.

На столе лежал второй документ.

То самое заявление.

Моя неподписанная копия.

— Ты получил ответ Эдрика.

Он повернулся.

— Да.

— Тогда зачем привез заявление лично?

— Потому что хочу, чтобы ты его подписала.

Я почувствовала, как остаток рабочего спокойствия исчезает.

— Нет.

— Выслушай.

— Я уже прочитала.

— Формулировку можно изменить.

— Тогда меняй.

Кайден взял лист.

— Уберем «взаимное решение».

— Хорошо.

— Напишем: «после личных обстоятельств супруги приняли решение о прекращении брака».

— Нет.

— Почему?

— Потому что опять создается впечатление, будто мы приняли его вместе.

Он раздраженно бросил:

— Мы оба не возражаем против развода.

— Сейчас.

— Какая разница?

Я несколько секунд смотрела.

— Ты правда не видишь?

Кайден сжал губы.

— Объясни.

— Четыре месяца ты изменял. Месяц назад сам решил, что разведешься со мной после выборов. Мне ничего не сказал. Я узнала случайно и подала заявление той же ночью. Это не совместно принятое решение, даже если теперь ты не мешаешь процедуре.

— Хорошо.

Он прошел по комнате.

— Напишем просто, что развод происходит по личным причинам.

— Я именно это и предложила.

— И добавим, что не имеем претензий друг к другу.

Я даже не сразу ответила.

— У меня есть претензии.

— Нора.

— Что?

— Это формальная фраза.

— Тогда зачем она нужна?

— Чтобы остановить спекуляции.

— Ложью.

— Не ложью! Я не собираюсь оспаривать имущество. Не собираюсь публично обвинять тебя.

— А я должна официально заявить, что тоже не имею претензий к человеку, который четыре месяца мне изменял?

Кайден резко выдохнул.

— Ты хочешь, чтобы все знали?

Вот главный вопрос.

Наконец.

— Нет.

Он удивился.

— Нет?

— Я не хочу рассказывать Северному Кругу, где и как застала мужа с любовницей. Не хочу, чтобы спальня стала темой предвыборных листовок. Не хочу, чтобы люди обсуждали, когда ты в последний раз спал со мной.

Кайден смотрел.

— Тогда в чем проблема?

— В том, что молчать и лгать — разные вещи.

Он замолчал.

Я подошла к столу и положила ладонь рядом с заявлением.

— Я готова сказать: «Развод происходит по личным причинам. Подробности не обсуждаю». Все.

— Люди решат, что произошло что-то серьезное.

— Произошло.

— Слухи станут хуже фактов.

— Тогда ты можешь рассказать факты.

Кайден резко поднял голову.

— За шесть недель до выборов?

— Это твой выбор.

— Вот опять.

— Что?

— Ты прекрасно понимаешь, что будет.

— Да.

Он подошел ближе.

— Рейд воспользуется.

— Сегодня он сказал, что не станет делать мою измену...

Я остановилась.

Оговорка.

«Мою».

Кайден услышал.

Лицо изменилось.

Я исправила:

— Твою измену доказательством того, что ты неспособен быть Первым Альфой.

— Ты обсуждала с ним нашу измену?

— Нет.

— Но он