Рысюхин, графом быть - не в 21 играть. - Котус

— Для пещер потеряться во времени — обычное дело. То думаешь, что прошло часа полтора, а тебя уже ищут в панике, что пропал на весь день. То, наоборот, бродишь часами, по всем ощущениям, включая голод и жажду, а потом узнаешь, что полчаса всего внизу провёл. Поэтому надо с собой механические часы иметь обязательно, или даже не одни, и верить именно им, а не ощущениям. Ну, или умение специальное развивать. Точнее сказать, не или, а и то, и другое.

Словно дождавшись того, чтобы узнать о прошедшем времени, дали знать о себе упомянутые геологом голод и жажда, будто бы он разбудил их, позвав по имени. Но важнее узнать, что здесь происходило, пока я по пещере лазил и позвонить жёнам, предупредить, что задержусь ещё как минимум на одну ночёвку.

ПАРМ успел доехать, развернуться и начать работу. Да, это сокращение должно быть женского рода, поскольку «мастерская», но не звучит оно, не подходит формальное правило к конкретному случаю. Дед припомнил несколько общеизвестных аббревиатур из его мира, где использовался «не тот» род, например, ТАСС и БАМ, которые «агентство» и «магистраль», но при этом «он». Ладно, речь не о лингвистике. Работники успели частично разобрать трактор и провести диагностику.

— Камень ударил сбоку. Тут двигатель на жидком топливе, у него много навесных блоков и модулей. Смяло корпус масляного фильтра, вот там он, пошла утечка моторного масла. И, самое главное, треснули два цилиндра из шести, в третьем по номеру одна трещина длиной пятнадцать сантиметров, в самом широком месте разошлась почти на миллиметр. На четвёртом — две сросшиеся в нижней части, одна тонкая, вторая до двух с лишним миллиметров, там материал частично выкрошился и попал внутрь. Ну, и ещё кое-что, но на фоне главных поломок — мелочи.

— Починить можно?

— Без магии — только заменой цилиндров и фильтра в сборе. А так — заварим, главное будет точно выдержать внутреннюю геометрию и мусор изнутри убрать. Работа довольно тонкая, при этом проварить всё на полную глубину и сил требует. Короче, интересная задача, и полезная для саморазвития.

— Сколько по времени планируете саморазвиваться?

— Сегодня всё демонтируем, завтра основные работы проведём. Потом доводка, проверка, сборка, прогон… Ещё два-три дня надо.

Хотел было вмешаться и восстановить цилиндры по образцу соседних минут за десять, но — сдержался. Правильно сказал мастер, им надо развиваться и тренироваться, а мне это без толку.

Насчёт «поговорить с жёнами» это я, конечно, сильно выразился. Мощно даже. На деле поговорить получится только с гвардейцем, который дежурит на связи в Самоцветном. Тот передаст услышанное в Мост и так далее, в итоге жёны получат краткую сводку, которую, к тому же, и в журнале в Форте зафиксируют. И останется мой сообщение в архиве гвардии на долгие годы. Так что надо продумать его так, чтобы коротко, по делу, без всего лишнего, но и не слишком сухо и официально, а то ещё дамы обидятся. Заодно, чтобы каждый день не мотаться, сразу сказал, что могу задержаться на два-три дня. Ну, время у меня есть — место, где в прошлый раз «поймала» рация мои гвардейцы помнят, постоянно пытаться на связь выйти не нужно.

Не стал терять времени зря на ожидание ужина, просто вскрыл один из сухих пайков и, сидя на переднем пассажирском сиденье, пообедал и поужинал разом. Ну, а что, зря везли, что ли? Конечно, сильно наедаться не стал, ужин же будет ждать в лагере, так, перебил аппетит, чтобы хватило дотерпеть до возвращения. Всё же небыстрое это дело: сорок минут туда, сорок обратно, десять на то, чтобы передать сообщение, убедиться, что записали верно и узнать, какие есть новости. Итого — полтора часа, с учётом времени на сборы и ещё непонятно на что, вернулся в лагерь к восьми вечера, уже в темноте. Да, конец сентября — это вам не середина лета, пусть здесь и тепло пока почти по-летнему, но осеннее равноденствие температурой воздуха не отменяется.

После возвращения и ужина — перекус в «Жабыче» не в счёт, тем более, что он был давно и всухомятку — сели с главой экспедиции подвести итоги дня.

— Да, Юрий Викентьевич, с пещерой вам, надо сказать, повезло.

— Из-за редкости такого скопления кристаллов?

— И это тоже, но не только. Во-первых, и в-главных: смесь газов в пещере вовсе не обязан быть воздухом, пригодным для дыхания. И хорошо ещё, если просто непригодным оказался бы, бывает и ядовитым.

Мне даже плохо стало.

— А мы полезли безо всякой проверки…

— Ну, это вы без проверки. Не в укор вам, ваше сиятельство! Проверки такие сделать — моя обязанность, как руководителя экспедиции в целом и командира группы по обследованию пещеры — в частности. И если я не предупредил — значит, всё нормально.

— И часто бывает так, что дышать нельзя?

— Если пещера была открытая — то в непосредственно прилегающих ко входу залах, как правило, дышать можно. Исключения почти исключительно… кхм, простите за такое выражение, в вулканически активных районах, там из трещин может выделяться всякое. А вот в тех, что были герметично закрыты как минимум содержание кислорода ниже необходимого для жизни — пожалуй, в двух из трёх, если не в трёх из четырёх. Но это по моим представлениям, которые могут быть неточными.

— Тогда, действительно — повезло.

— А второе везение, что там температура воздуха приемлемая. В пещерах, особенно гипсовых и только что вскрытых, не удивился бы температуре градусов шестьдесят-семьдесят.

— Откуда такая жара⁈ Из недр Земли, что ли?

— Нет-нет, трещина до глубины порядка километра — это вряд ли. Химические реакции там идут многие с выделением тепла. У вас здесь химическая активность или прекратилась уже, или просто вялая. Вторая крайность — это холод и сырость. В большинстве пещер, даже глубоких, температура воздуха держится в пределах до десяти градусов.

— Подождите! Я не раз читал, что в глубоких шахтах температура растёт со спуском! В пещерах не так⁈

— И в пещерах так, но входы в самые глубокие из известных находятся, как правило, высоко в горах и даже их условное дно остаётся на высоте в несколько сотен метров выше уровня моря, а геотермальные эффекты начинают быть заметны начиная