Рысюхин, графом быть - не в 21 играть. - Котус
— Зачем нам верёвка⁈ Мы же маги, причём Тверди — что, не сможем в случае чего пробить себе выход⁈
— Затем, что нам надо исследовать пещеру, а не разрушить её хаотично пробиваемыми дырами. Опять же — геологию участка мы знаем поверхностно, гидрологию — не знаем вообще. Что будет, если попадёте своим ходом в подземную реку, например? Восходящим, замечу, ходом?
Подождав, пока инвектива дойдёт до подчинённых, геолог продолжил:
— Кроме того, этот шнур послужит указателем при последующих заходах в пещеру, отметкой главного хода, и не раз ещё пригодится и нам, и другим людям. Так, кстати, насчёт тоннеля для выхода. А ну-ка, посчитайте мне, какой длины ход мы сможем пробить, если составим малую звезду с опорой? Благо, что нас здесь, с его сиятельством, теперь четверо?
— В качестве опоры считать его сиятельство?
— К чему глупые вопросы, Ванечка⁈
— Я уровень сил опоры не знаю…
Сергей Сергеевич повернулся ко мне:
— Не подскажете исходные данные для расчёта?
Я усмехнулся про себя. Эта формация имела и другие названия, менее благозвучные. Такие, как «малая звезда с батарейкой» или «трилистник с болваном». Болваном или батарейкой, как нетрудно понять, обзывали того, кто в официальной формулировке именовался опорой — мага с самым большим резервом. Один из трёх «лучей» именовался направляющим, его роль играл самый опытный маг с хорош развитыми каналами, двое других назывались отводками или стоками. Их задачей была балансировка контура и сброс вовне излишков энергии или даже всей в случае срыва заклинания. А в защитных формациях — слив в астрал энергии вражеской атаки. Для роли отводков рекомендовалось брать магов с примерно равным уровнем сил, лучше всего — выходцев из одной школы, ещё лучше — чтобы ни при этом были родственниками. Идеальный случай — близнецы с одинаковым даром. Так, что-то я отвлёкся.
— По последним измерениям фактический уровень был четыре и семь с хвостиком, почти четыре и восемь. Собственно, сейчас должен быть где-то около этого, четыре целых и восемь десятых.
Помощники Куропатина погрузились в расчёты, время от времени начиная что-то уточнять друг у друга и черкать в блокнотах. Наконец, уже на подходе к пещере, один из них огласил результат общих усилий:
— При стандартном диаметре тоннеля в два метра получается, с учётом характера породы, около двухсот метров. Если даже бить под не очень крутым углом, чтобы удобнее было подниматься, то за один раз можно взойти метров на тридцать. Если пещера не слишком глубокая, то за два-три применения выйдем на поверхность из любой её точки!
— Почти правильно. Про коэффициент Шторхнера[1], который учитывает влияние Изнанки, не забыли и определили его правильно, это молодцы. Иначе, если бы сказали «сто тридцать» — наказал бы. Но полностью правильный ответ должен звучать несколько иначе. В зависимости от того, какие будут свойства у породы на том или ином расстоянии — длина получится от ста восьмидесяти до двухсот двадцати метров. Вы взяли по среднему, и даже попали, но на практике, в отличие от учебных задачек, как делать нельзя, нужно обязательно задавать граничные значения. Потому что порой разница между средним и фактическим может равняться жизни.
Несколько шагов шли молча, потом Сергей Сергеевич спросил:
— А если диаметр канала уменьшить вдвое, какая длина получится?
А вот это коварно! Расход силы пропорционален площади сечения коридора, то есть — квадрату диаметра. Дальность — пропорциональна корню квадратному из энергии. Казалось бы, квадрат на квадрат и дальность увеличится линейно с уменьшением диаметра. Как же! Важен ещё контроль, без которого ровная труба превратится во что-то подобное фульгуриту или энергия вовсе рассеется. Контроль падает тоже пропорционально квадрату расстояния. И есть паразитные потери, которые считаются через куб коэффициента падения контроля! Так что…
— От двухсот до двухсот сорока метров! Контроль и потери…
Так что давно уже определены и эмпирически, и теоретически оптимальные параметры для подавляющего большинства дистанционных или лучевых заклинаний. Для тоннеля, например, это диаметр два метра, если бьём на максимальную дальность. Позволяет хотя бы ходить более-менее нормально, не сильно пригибаясь даже после установки пола.
— Вот теперь правильно!
Тем временем подошли вплотную к пещере.
— Словно пасть в земле. А там, впереди — глотка и пищевод! — Озвучил мои ощущения Платон. — Даже как-то не по себе.
— Или кажется, что сейчас чудище подземное выскочит, изнаночное! — Подхватил тот, кого их руководитель назвал «Ванечка». И тут же поднял руки в защитном жесте: — Я понимаю, что глупость, что ему там попросту жрать было бы нечего, даже заведись что-то внутри горы. Но всё равно…
Сразу за «глоткой» пещерный коридор поворачивал вправо, под углом градусов сорок-сорок пять к фронтальной стене, насколько я могу чувствовать камень, и пошёл вниз довольно крутым спуском, градусов двадцать. Вроде бы немного, но если сюда попадёт вода — выбраться не вырезая ступеньки будет весьма непросто. Так что потратили полчаса времени и первый кусок «запасной» верёвки для обустройства крепкого и надёжного поручня, держась за который можно будет уверенно выбираться при любой погоде.
После склона коридор, незначительно меняя ширину и высоту, всего в двух местах пришлось наклоняться и ни разу не довелось протискиваться. Направление тоже менялось незначительно, ход изгибался то вправо, то влево, но не сильно, и постоянно шёл под уклон. Потолок в высоких местах блестел в свете фонаря, но рассмотреть причину не удавалось. Немного удивляло и разочаровывало отсутствие сталактитов и сталагмитов, которые в моём представлении просто обязаны густо расти в каждой уважающей себя пещере. А эта — словно проход в подвале, честное слово.
Наконец, за очередным небольшим S-образным изгибом открылся первый пещерный зал, и мы замерли на пару минут, рассматривая то, что предстало в свете фонарей.
— Что это⁈ — раздался сдавленный голос Ванечки.
— Руины древних⁈ — так же сипло ответил Платон. — Или нечеловеческой цивилизации⁈ Разумная жизнь на Изнанке⁈
Куропатин повернулся ко мне:
— А вы, Юрий Викентьевич, что скажете?
[1] Der