Троцкий. Вооруженный пророк. 1879-1921 - Исаак Дойчер

Если бы не чрезвычайная тяжесть положения, Троцкий мог бы порадоваться тому, как убедительно события доказали его правоту и заставили всех его противников согласиться с ним. Теперь даже Сталин настаивал на окончательном отказе от каменевского плана, и, не жалея оскорблений в адрес Каменева, слово в слово повторял доводы Троцкого³⁴¹.

В этот миг всеобщего уныния оптимизм и энергия Троцкого не знали границ. Он был убежден, что наконец предпринятая перегруппировка сил вскоре даст результаты. Фронт был фактически перестроен, резервы накоплены, и войска регулярно получали снабжение, так как пути сообщения резко укоротились. Вражеский фронт был слишком растянут, а Красная армия сжалась, как пружина, готовая к рывку. Троцкий уверенно оценивал материальные и моральные ресурсы Советов. В отличие от всех остальных членов Политбюро, он каждый день видел вокруг себя кошмар Гражданской войны. Его преследовали образы полуодетых солдат, дрожащих от холода, раненых, повально умирающих от нехватки врачей и медикаментов. Он также полностью отдавал себе отчет в нервной неустойчивости армии. Но он был убежден, что в минуту смертельной угрозы армия способна на внезапный порыв воодушевления, он верил в ее готовность к самопожертвованию и в инициативу рядовых солдат и командиров, которые торжествовали над хаосом, куда периодически погружалась революция.

И тогда он поднялся во весь свой рост не только как главный организатор и руководитель армии, но как ее вдохновитель и проповедник идеи. Он смело дал выход скрытым духовным ресурсам революции. Можно судить о его призывах, например, по речи на съезде комсомола, проходившем в тот момент, когда белогвардейцы угрожали Москве и Петрограду. Он говорил молодежи о долге, который она должна выполнить «в треугольнике между Южным фронтом и Москвой». Молодежь должна участвовать в мобилизации, должна помогать поддерживать связь между отрядами в бою, пробираться через вражеские линии, чтобы разведывать позиции врага, и так далее. Но прежде чем отправиться на свои смертельно опасные задания, она должна узнать, какое место занимает в делах мира. Ясно, просто, без следа снисходительности, он сделал обзор международного положения. Кроме того, комсомольцы должны понять свою роль в мировой истории, увидеть ее в долгой перспективе медленного, мучительно медленного прогресса человечества «от темного животного царства» к сияющим вершинам цивилизации, к которым ведет социализм. Он заставил своих слушателей вспомнить, как «из темного животного царства выбрался человек, шел дремучими лесами, спотыкаясь, ковыляя, весь в цепях предрассудков. Он создал себе богов, царьков, князьков, потом он заменил многих богов одним богом, многих князьков и царьков одним царем. Но он не остановился на этом. Он отказался от царей и богов вообще и сделал попытку стать свободным хозяином своей собственной жизни... Мы с вами являемся участниками небывалой исторической попытки». «Те многие сотни тысяч лет, в которых человек развивался, боролся, были бы не чем иным, как издевательством над нами, если бы этой дорогой ценой мы не купили нового общества, где все будет построено на тесном содружестве, где каждый человек будет человеку брат, а не враг». Затем он говорил об «огромной кузнице истории», в которой переплавляется русский национальный характер, освобождаясь от своей расплывчатости и бесформенности. «Эта кузница истории — жестока, и отдельные искры и вспышки пламени ранят нас, обжигают... но это пламя и удары молота закаляют народный характер». Счастлив тот, восклицал Троцкий, кто умом и сердцем чувствует электрический ток нашей великой эпохи³⁴².

15 октября члены Политбюро собрались на заседание в самом мрачном расположении духа. Исход боя в Орле еще не был ясен, а от его исхода зависела судьба Москвы. Казалось, защитникам Петрограда не на что надеяться. Ситуация представлялась Ленину настолько тяжелой, что он предложил оставить Петроград и собрать все возможные силы вокруг Москвы. Он даже рассматривал вероятность сдачи Москвы и отхода большевиков на Урал.

Троцкий категорически возражал против такого решения: Петроград, колыбель революции, нельзя сдавать на милость белогвардейцев. Сдача города могла катастрофически повлиять на всю страну. Нарком вызвался поехать в Петроград и взять на себя оборону столицы. Он представил Политбюро ряд чрезвычайных декретов, нацеленных на всеобщую мобилизацию: следовало распустить множество бесполезных в данное время московских государственных учреждений и ведомств и поставить всех под ружье. Кроме того, он намеревался привести в Петроград подкрепления с тупиковых участков фронта, с берега Белого моря и из польских болот.

На этот раз его поддержали даже давнишние недруги. Сталин тоже выдвигал требование защищать обе столицы³⁴³. В согласии Троцкого и Сталина было согласие врагов на тонущем корабле, когда нужно его спасать. Так как Троцкий вызвался оборонять Петроград, то Сталин сменил его на Южном фронте. Политбюро одобрило предложенные наркомом декреты и выбрало комиссию из четырех человек (Ленина, Троцкого, Каменева, Крестинского), которая должна была проводить их в жизнь. Также Политбюро уполномочило Троцкого ехать в Петроград, но пока не высказалось по его плану обороны. 16 октября, в поезде по дороге в Петроград, Троцкий диктовал свои размышления о сложившейся ситуации. Он высмеивал недавнее заявление Черчилля об антисоветском крестовом походе четырнадцати государств. «Колчак с Деникиным, — писал он, — были бы несравненно более довольны 14-ю дивизиями, чем 14-ю... географическими наименованиями». Громкая радость буржуазного Запада по поводу неминуемого падения Советов преждевременна. Даже если Красная армия не сумеет остановить Юденича у ворот Петрограда, она разгромит его в стенах города. Троцкий набросал примерный план боя внутри Петрограда, который, как ни странно, напоминает тактику Сталинградского сражения во Второй мировой войне.

«Прорвавшись в этот гигантский город, белогвардейцы попадут в каменный лабиринт, где каждый дом будет для них либо загадкой, либо угрозой, либо смертельной опасностью. Откуда им ждать удара? Из окна? С чердака? Из подвала? Из-за угла? — Отовсюду!.. Мы можем оплести одни улицы колючей проволокой, оставить открытыми другие и превратить их в капканы. Для этого нужно только, чтобы несколько тысяч человек твердо решили не сдавать Петрограда... Достаточно двух-трех дней такой уличной борьбы, чтобы прорвавшиеся банды превратились в запуганное, затравленное стадо трусов, которые группами или поодиночке сдавались бы безоружным прохожим или женщинам... Конечно, уличные бои сопряжены со случайными жертвами, с разрушением культурных ценностей. Эта одна из причин, почему полевое командование обязано принять все меры к тому, чтобы не подпустить врага к Петрограду»³⁴⁴.

В Петрограде его ждали плохие вести: Юденич захватил Красное Село на подступах к городу. Оборона