Заноза для Ромашова - Маргарита Светлова

— Что… Что этот гад с тобой сделал?

Я невольно поморщилась — видимо, замаскировать следы страсти Андреева не очень получилось.

— Ничего такого, с чем бы я не справилась. Ты лучше скажи, тебя не тронули?

— Нет, попугали немного и отстали, — шмыгнула она носом. — Диана, что теперь с нами будет? Они нас убьют или в бордель продадут?

— Ничего такого нам не грозит. Я тебя вытащу. Ты только не зли их, сиди тихо. К тебе будут приходить, чтобы фотографировать. Если всё нормально — скрести пальцы, чтобы я понимала, что тебя не трогают.

— Ну уж нет! Пусть лучше убьют, чем я буду позировать в чём мать родила!

— Женька, — попыталась её вразумить, — не дури. Никто не заставит тебя раздеваться. Просто снимок в одежде. Делай, как говорю, иначе я начну паниковать и натворю глупостей. А мы не имеем право на ошибку, понимаешь?

Она кивнула и с надеждой посмотрела на меня:

— У тебя есть план?

Я кивнула, хотя плана-то у меня нормального не было. Но нужно было, чтобы Женя успокоилась.

— А ты уверена, что он сработает?

Я ни в чём не была уверена, но говорить об этом подруге не собиралась.

— В любом случае, я тебя вытащу, — пообещала ей.

Если ничего не выйдет, то мне придётся переехать к Андрееву.

— Я не могу поверить, что такое происходит в наше время, — покачала она головой. — Господи, я так испугалась, думала — всё, конец. Я же сразу узнала комнату — она как на том злополучном видео. Выходит, это…

— Женя, не говори лишнего, — взмолилась я.

Если Андреев узнает, что она осведомлена о его делишках, он её уже не отпустит.

— Хорошо, Диан. Но я так напугана, что меня трясёт постоянно. Только одно меня успокаивает — родители уехали отдыхать на две недели. Хотя бы они не сойдут с ума от волнения.

Послышался щелчок открывающегося замка. Мы резко повернулись на звук. Андреев, не заходя внутрь, лениво окинул нас взглядом.

— Ну что, девочки, наболтались? — усмехнулся. Вид нашего страха, нашей беспомощности явно доставлял ему удовольствие. — Пора расходиться. Диана, пошли.

Я сжала напоследок ладонь Женьки и посмотрела на неё многозначительно — мол, держись, подруга, у нас всё получится. Отпустила её руку и сделала шаг назад.

— До скорого, — бросила, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Женька лишь кивнула, обнимая себя руками.

Андреев положил ладонь мне на поясницу и вывел из комнаты. Его прикосновение жгло, как раскалённое железо. Я шла, механически переставляя ноги.

— Домой тебя отвезёт мой водитель, — сказал он, когда мы подошли к парадной двери. — Звонить буду два раза в день: утром и вечером. Не ответишь… — сделал он многозначительную паузу, — начну с подруги. Потом перейду к сестре. Поняла?

— Да.

— Мой человек будет возить тебя по магазинам и к врачу. Если соберёшься куда-либо ещё съездить — должна согласовать со мной.

— Хорошо, — постаралась я ответить спокойно.

А у самой было ощущение, что у меня удавка на шее, и каждое его слово затягивало её сильнее — дышать становилось трудно. И тошнило… Я понимала, это всё от нервов, но от этого мутить не переставало.

Он открыл дверь. Утренний свет ударил в глаза, заставив щуриться. Воздух с улицы пах свободой, которой для меня больше не существовало. Он подвёл меня к машине и напоследок вновь полез целоваться. Господи, как же мне хотелось заорать и оттолкнуть его!.. Но я терпела.

Наконец он отстранился и помог мне сесть в машину. Водителем оказался один из бритоголовых. Увидев меня, он мерзко так усмехнулся.

— До встречи, рыбка моя золотая. Не скучай, — бросил Андреев, и дверь захлопнулась.

Я не могла вздохнуть полной грудью — даже теперь. Сидела, застыв, уставившись в подголовник переднего сиденья, бессознательно сжимая ручку сумки так, что ногти впились в ладони. Запах в салоне — кожи и едкого одеколона водителя — сплёлся в один удушливый кокон. Машина плавно тронулась, увозя меня из этого ада. Окна, тонированные в тёмный цвет, превращали мир снаружи в размытое безразличное полотно. Я была в движущейся клетке с тюремщиком-охранником.

Тело ныло, ум отказывался соображать. Но где-то в глубине, под слоями боли, страха и отвращения, теплился крошечный уголёк холодной ярости.

Я ему отомщу.

Но сначала — хочу домой.

Принять душ.

Стереть с кожи его мерзкий запах.

Потом… Потом нужно обдумать, как дальше действовать.