Киберсант - Анатолий Белоусов
Алексей Николаевич досмолил сигарету до самого фильтра, так, что обжег пальцы. Чертыхнулся, щелчком выстрелил окурок вниз, глубоко вдохнул и, собравшись с духом, вернулся обратно в квартиру. Увы, но чуда не произошло. Внутри царили все те же бардак, разгром и срач. Электронный календарь в компьютере показывал, что сейчас восьмое ноября, а не двадцать пятое октября. А в коридоре у входа черным могильным камнем возвышался ставший ненавистным ему аккордеон. Пнув его ногой, проходя мимо, Барский вернулся на кухню и в четвертый раз принялся перечитывать «Договор».
«Может быть, это какой-нибудь розыгрыш, – тоскливо подумал он, впрочем, уже без особой надежды. – Тот же Колян меня разыграл, например, чтобы отвадить от пьянок. Или еще чего в этом роде? Очередной психологический эксперимент на мне ставит! Или тестирует с практической стороны новую логическую задачку. Я же все еще нахожусь здесь, у себя дома. Никто меня пока из квартиры не гонит. Может быть, все-таки пронесет?..»
Но не пронесло. Ближе к полудню в дверь квартиры раздался звонок. Наглый, очень уверенный, настойчивый и длинный. Как будто звонящий с той стороны двери, еще не видя хозяина квартиры, заранее пытался вывести его из равновесия, морально подавить, запугать. Обычно так звонят либо менты, либо бандиты. И людям в погонах в сложившейся ситуации Алексей Николаевич был бы даже искренне рад. Но что-то ему подсказывало, что сегодня по его душу пришли совсем не блюстители порядка.
Осторожно приблизившись к двери, он тихонечко приложил к ней ухо. В то же мгновение раздался сильный удар то ли кулаком, то ли и вовсе ногой. Дверь затрещала, но выстояла.
– Эй ты, – пророкотал чей-то хриплый бас по ту строну, – открывай давай, пока совсем дверь не вынесли! Мы же слышим, что ты там.
Обреченно вздохнув, Алексей Николаевич щелкнул замком и отпер. В квартиру немедленно ввалились два здоровенных бритых мордоворота в черных куртках. Один с коричневой кожаной папкой в руках, другой поигрывал между синими от татуировок пальцами каким-то четками.
Глядя на них, Барский испытал острое чувство дежавю. Нет-нет, это чувство касалось не событий пьянки и не подписанного им договора. Оно переносило его на два с половиной года назад, когда жарким майским вечером двухтысячного года к нему вот точно так же заявились точно такие же два бандюгана. Хотя нет, не такие же. Те были не столь брутальны, скорее, даже интеллигентного вида (если это определение вообще можно отнести к бандитам), да и пришли не совсем к нему, а разыскивали ночевавшего в тот вечер у него дома Ныша – совсем молодого паренька, бывшего напарника Барского по котельной. Да и не его самого даже, а пропавший у крупного криминального авторитета по фамилии Гында дипломат. Собственно, Барский потому так хорошо и запомнил тот случай, что в этот же самый день Гынду завалили прямо у него в подъезде (вполне возможно, те двое, с кем он тогда пил водку на кухне). Милиция, помнится, весь дом потом прошерстила от подвала до чердака, но так ничего (…никого?..) и не нашла. Исчез и Ныш вместе с дипломатом Гынды. Больше его Алексей Николаевич с тех пор не видел…
– Ну шо, дядько, – нарушая поток воспоминаний Барского, широко осклабился тот из бандитов, что вертел чётки, и все с тем же ярко выраженным хохляцким акцентом продолжил: – А вот и мы, тута как тута. Чай, заждался, уже нас, а?..
Он сделал четкое ударение на «я» в слове «заждался», и Барского это почему-то очень сильно напугало.
– Значит, так, ханурик, – заговорил низким хриплым голосом второй мордоворот, медленно расстегивая молнию на своей коричневой папке и доставая оттуда пачку распечатанных на принтере листов (вторая копия договора, сообразил Барский). – Ты почему до сих пор не освободил жилплощадь? Часики тикают, а ты, как я посмотрю, вовсе и не собираешься съезжать?
Он ткнул Алексею Николаевичу в лицо бумагами, и тот увидел, что это действительно была вторая копия дьявольского договора.
– Я собираюсь… Вот не успел только прибраться, а так… Собираюсь, конечно же, – залепетал до смерти перепуганный Барский.
К горлу ему подступил ком. Каким-то шестым чувством он ощутил сущность этих злобных небритых людей. «Господи, боже ты мой, – промелькнуло в сознании, – да это же настоящие убийцы! Урки! Такие родную мать могут зарезать не моргнув глазом. Выпотрошат как свинью, утрут со лба пот и даже не поморщатся».
Говоривший с хохляцким акцентом бандит медленно, вразвалочку подошел к стоявшему у стены в коридоре аккордеону, повернулся к Алексею Николаевичу. Лицо его скривилось в гримасу презрения, пальцы поигрывали, все быстрее и быстрее вертя четки.
– Вона и инструмэнтик у тэбе уже имэитца, – осклабился он, обнажая неровные желтые зубы, – будешь в переходе гро́ши заробляти. А хату освобождать треба. Не твоя это больше хата, чужая.
– В общем, время тебе до понедельника, чтобы собрать все свое барахлишко и освободить квадратные метры, – резюмировал его напарник, засовывая «Договор» обратно в папку и застегивая на ней молнию. – В понедельник придем и все, что здесь твоего останется, просто на помойку повышвыриваем.
Не проронив больше ни слова, бандиты развернулись и вышли из квартиры в подъезд. Очевидно, не встретив ни возражений, ни сопротивления, они решили не тратить силы и время на дальнейшее запугивание своей жертвы. Зачем, если та и без применения явного насилия полностью согласна со всем происходящим?
Дверь за ними захлопнулась. Барский, прижавшись спиной к холодной стене, медленно сполз по ней на пол. «Всё, финита ля комедия, – одновременно с тоской и некоторым облегчением подумал он, – придется (…переквалифицироваться в управдомы…) перебираться на ПМЖ в подвал. И “инструмэнтик” с собой заодно прихвачу, чтоб в переходе “гро́ши заробляти”…»
Он истерически хохотнул и закрыл глаза. Похоже, в жизни его начинался совершенно новый этап. Принципиально новый. Нечто такое, черезо что он не проходил еще никогда прежде.
2