Все на своем месте - Оливер Сакс
На протяжении месяца доктор Чикориа испытывал проблемы с памятью и все же возобновил практику хирурга-ортопеда. Однако он стал, как говорил сам, «новым человеком». Прежде он не испытывал особого интереса к музыке; теперь его охватило непреодолимое желание слушать классическую музыку, особенно Шопена. Он купил пианино и начал одержимо играть и сочинять музыку. Он был уверен, что все произошедшее: удар молнии, трансцендентное видение, воскрешение и новый дар нести в мир музыку – часть божественного замысла.
У Чикориа докторская степень в неврологии, и он считал, что внезапное обретение духовности и музыкальности должно быть связано с изменениями в мозге; эти изменения возможно обнаружить с помощью сканирования мозга. Он не видел противоречий между религией и неврологией – мол, если Бог трудится над человеком или в человеке, Он делает это через нервную систему, через отделы мозга, предназначенные, хотя бы потенциально, для духовных чувств и веры.
Разумный и (до какой-то степени) научный подход Чикориа к собственному духовному перерождению значительно отличается от мнения другого хирурга, доктора Эбена Александера, описавшего в книге «Доказательство Рая: нейрохирургическое путешествие в жизнь после смерти» подробный и сложный ОСО, пережитый, когда он семь дней провел в коме в результате менингита. Во время ОСО, пишет Александер, он пересек яркий свет – границу между жизнью и смертью – и оказался на идиллическом прекрасном лугу (Рай), где встретил прекрасную незнакомку, которая телепатически передавала ему сообщения. Продвигаясь дальше в жизнь после смерти, он все сильнее ощущал присутствие Бога. После своих приключений Александер стал кем-то вроде евангелиста, который хочет донести благую весть: рай существует.
Александер использует большой опыт нейрохирурга и специалиста по работе мозга. В приложении к своей книге он подробно описывает «научные медицинские гипотезы, которые я рассматривал с целью объяснить мой опыт», – но отметает их все, как неприменимые к его случаю, потому что кора его головного мозга была полностью отключена в коме.
И все же его ОСО включал множество зрительных и слуховых подробностей, как и многие подобные галлюцинации. Александер озадачен этим, поскольку такие сенсорные детали обычно порождает кора. Тем не менее, его сознание путешествовало по блаженному, неописуемому царству жизни после смерти – и путешествие, как он считает, длилось почти все время, пока он лежал в коме. А значит, полагает он, его сущностное «я», его «душа» не нуждалась в коре головного мозга и вообще в каком-то материальном базисе.
Однако не так-то просто отмести неврологические процессы. Доктор Александер описывает свой выход из комы как резкий: «Мои глаза открылись… мозг мгновенно вернулся к жизни». Но выход из комы почти всегда происходит постепенно; есть промежуточные состояния сознания. Именно в этих переходных стадиях, когда сознание как бы вернулось, хотя еще не к окончательной четкости, и появляются околосмертные переживания.
Александер настаивает, что путешествие, длившееся, по его мнению, несколько дней, могло возникнуть, только когда он был в глубокой коме. Но ему известно, по опыту Тони Чикориа и многих других, что галлюцинаторное путешествие к яркому свету и дальше, полноценный ОСО, длится двадцать – тридцать секунд, хотя и воспринимается как гораздо более длительное. Субъективно в процессе подобного кризиса само понятие времени меняется или становится бессмысленным. Одна из более правдоподобных гипотез для случая доктора Александера состоит в том, что его ОСО произошел не во время комы, а в момент выхода из комы, когда кора мозга возвращалась к нормальной работе. Забавно, что он отказывается от такого очевидного и естественного объяснения в пользу сверхъестественного.
Отрицать возможность естественного объяснения ОСО, как доктор Александер, не просто ненаучно – это антинаучно. Это значит закрывать дорогу к научному исследованию таких состояний.
Кевин Нельсон, невролог из университета Кентукки, изучает неврологическую основу ОСО и других форм «глубоких» галлюцинаций много десятилетий. В 2011 году он опубликовал мудрую книгу о своих исследованиях: «Двери духовности в мозге: невролог в поисках Бога».
Нельсон считает, что «темный туннель», упоминаемый в большинстве описаний ОСО, отражает сужение зрительного поля, вызванное нарушением давления крови в глазу, а «яркий свет» означает поток зрительного возбуждения от ствола мозга, через зрительные передаточные станции, к зрительной коре.
Простые перцептивные галлюцинации – узоры, животные, люди, пейзажи, музыка и так далее, – возникающие при различных нарушениях (например: слепота, глухота, эпилепсия, мигрень или сенсорная депривация), обычно не включают кардинальные изменения сознания и, хотя могут испугать, почти всегда распознаются как галлюцинации. Совсем иначе с очень сложными галлюцинациями экстатических припадков или ОСО – они воспринимаются как истина, как меняющие жизнь откровения духовной вселенной, а возможно, как духовное предназначение, миссия.
Тяга к духовному чувству и религиозному верованию лежит в глубинах человеческой натуры и имеет, похоже, свою неврологическую основу. У одних людей эта тяга более сильна, у других – менее. Для тех, кто склонен к религии, ОСО может явиться «доказательством рая», по выражению Эбена Александера.
Некоторые религиозные люди приходят к доказательству рая иным путем – путем молитвы, как показала антрополог Т. М. Лурманн в книге «Когда Бог отвечает». Сама суть божественности нематериальна. Бога нельзя увидеть, ощутить или услышать обычным способом. Лурманн заинтересовалась тем, как при полном отсутствии свидетельств Бог стал реальным, близким явлением в жизни многих евангелистов и других людей веры.
Она вступила в евангелистское сообщество на правах участника-наблюдателя, погрузившись, в частности, в молитвы и визуализации – то есть представления в более ясном, подробном виде персонажей и событий, описанных в Библии.
«Прихожане, – пишет Лурманн, – учатся видеть, слышать, обонять и осязать внутренним зрением. Они придают этому воображаемому опыту сенсорную живость на основе воспоминаний о реальных событиях. То, что они могут представить, становится для них реальнее».