«Магический» Третий рейх. Оккультные интерпретации нацизма - Дмитрий Александрович Жуков

лишь при условии соблюдения всех норм христианской этики. Франц фон Папен после войны вспоминал: «Книга была опубликована в Австрии, и я по просьбе доктора Гудала презентовал Гитлеру ее первый экземпляр, снабженный дарственной надписью. Он принял книгу с большой благодарностью и обещал с интересом прочесть. Более того, он распорядился о ее свободном ввозе в Германию, где, как я надеялся, она могла бы вызвать отрезвляющее действие».

30 января 1939 года Гитлер в своей речи в рейхстаге заявил: «В Германии до сих пор ни один человек не подвергался преследованиям из-за своих религиозных убеждений, и никто никогда не будет преследоваться!»[124]

Тем не менее нацистские власти часто обвинялись в неоправданных нападках на церковь и в репрессиях против клира и паствы. Эту критику, разумеется, следует признать вполне справедливой, в особенности если речь идет о борьбе с проявлениями так называемого политического христианства или теми церковными кругами, которые открыто заявляли о своей оппозиции режиму.

Так называемый политический католицизм воспринимался гитлеровцами как враждебная сила. Те представители клира и паствы, которые пытались озвучить и осуществить политические требования (за исключением явно пронацистских), неизменно подвергались гонениям.

Один из примеров репрессивных действий против католических клириков связан с арестом 23 октября 1941 года настоятеля берлинского католического собора святого Хедвига священника Бернхарда Лихтенберга (1875–1943), который с ноября 1938 года ежедневно публично молился о евреях. Помимо этого, Лихтенберг направил рейхсминистру здравоохранения Леонардо Конти (1900–1945) письмо, в котором выразил протест против убийства душевнобольных и инвалидов в рамках пресловутой программы принудительной эвтаназии. Впоследствии священник погиб в нацистских застенках. Израильский Институт Катастрофы и Героизма «Яд ва-Шем» присвоил Б. Лихтенбергу почетное звание «праведника народов мира», а в 1996 году Ватикан беатифицировал клирика, то есть причислил его к лику блаженных.

В предвоенные годы состоялось около 250 процессов против католических священников по обвинению в преступлениях на сексуальной почве. По мнению историка О. Пленкова (впрочем, ничем не аргументированному), эти обвинения были сфабрикованы гестапо, а сами процессы носили явно пропагандистский, идеологический характер. Всего в годы Третьего рейха было рассмотрено около 9 тысяч дел по обвинению католиков в антигосударственной деятельности, 4 тысячи священников – политических врагов режима – погибли[125].

Нацисты стремились ослабить конкуренцию со стороны католицизма и путем искусственного ограничения благотворительной, профсоюзной и воспитательной деятельности клерикальных структур. В молодежную организацию НСДАП «Гитлерюгенд» (Hitlerjugend) были со временем включены все католические молодежные группы. Унификации была подвергнута и благотворительность. Католический «Немецкий благотворительный союз» располагал богатыми традициями вспомоществования, большим штатом сестер и сиделок, значительными фондами. После 1933 года ответственным за благотворительную деятельность в рейхе был назначен Эрих Хильгенфельд (1897–1945), возглавивший Национал-социалистическую службу народного благополучия (Nationalsozialistische Volkswohlfahrt). По указанию Гитлера ликвидировать религиозную благотворительность поначалу не стали, однако после начала Второй мировой войны она 10 марта 1940 года была все же распущена и передана в ведомство Хильгенфельда[126].

Такие же тенденции имели место и в сфере образования. Распоряжением властей от 8 декабря 1936 года все преподаватели религиозных дисциплин должны были подписать обязательство поддерживать «Гитлерюгенд» и не агитировать учеников за участие в конфессиональных молодежных организациях. В некоторых городах партийные власти попытались и вовсе устранить священников из школы. Антиклерикально настроенный гауляйтер Бадена и Эльзаса Роберт Вагнер (1895–1946) в апреле 1941 года потребовал удалить из школьных помещений изображения распятия. Этот демарш успехом не увенчался: поднялась буря общественных протестов, матери-героини гау пригрозили сдать свои награды, а рабочие собирались устроить забастовку. По указанию Гитлера Вагнер отменил свое непопулярное распоряжение.

Историк М. Бросцат отмечает: «Постоянно увеличивающееся отстранение и преследование католической церкви, судебные процессы против католических священников, закрытие общественных католических школ, конфискация католических монастырей и т. д. практически не подвергаются критике со стороны консервативных сторонников Гитлера (в администрации, юриспруденции, рейхсвере). Ведь в НСДАП и среди немецких националистов и консервативных (преимущественно протестантских) партнеров Гитлера, по крайней мере до определенной степени, существовало общее (негативное) отношение к католической церкви и ее сильному общественному влиянию)».

Первая полоса «Имперского вестника права» с текстом конкордата. 1933 год

Ватикан неоднократно выпускал обращения к пастве, в которых обвинял нацистский режим в нарушении положений конкордата. Этому была посвящена изданная 14 марта 1937 года папой Пием XI энциклика «С глубокой скорбью» (Mit brennender Sorge). Критика нацистского режима в связи с перегибами в религиозной политике, разумеется, болезненно воспринималась руководством преступного режима. Еще 4 ноября 1936 года Гитлер пригласил в свою резиденцию в Бергхофе кардинала католической церкви в Германии Михаэля Фаульхабера. В беседе с ним Гитлер отметил: «Католическая церковь не должна обманываться. Если национал-социализму не удастся победить большевизм, то и церковь и христианство также прекратят существование в Европе. Большевизм является смертельным врагом церкви»[127].

Надо отметить, что Фаульхабер всегда демонстрировал лояльность Третьему рейху. Когда в 1936 году кардинал узнал о том, что швейцарские церковные руководители обратились к своей пастве с призывом молиться о смерти Гитлера, Фаульхабер обвинил их в отходе от христианства и обратился к немецкой пастве: «Католики, мы сейчас все вместе помолимся за жизнь фюрера». В 1944 году этот церковный деятель отказался примкнуть к заговору против Гитлера, публично осудил попытку переворота и подтвердил свою личную преданность и лояльность коричневому диктатору.

Значительную степень соглашательства с режимом проявляли и многие другие немецкие католические иерархи. После 1 сентября 1939 года епископат Германии создал «Чрезвычайный союз католических священников», который высказал свою «озабоченность» энцикликой папы Пия XII, где выражалось сострадание польскому населению, но не были упомянуты страдания немецкого народа, коему согласно официальной нацистской мифологии «навязали войну»[128].

Позиция самого Ватикана в период существования Третьего рейха не всегда отличалась последовательностью. Несмотря на критику антикатолических демаршей нацистского руководства, представители Святого Престола нередко выступали в поддержку общего политического курса гитлеровской Германии, с похвалой отзывались в отношении антикоммунистических акций национал-социалистов. Практически никаких нареканий не вызывала и антисемитская риторика нацизма.

Более того, учитывая распространенное среди некоторых католических кругов неприятие иудаизма, легко объяснить, почему резкие антисемитские заявления руководства НСДАП и Третьего рейха находили у многих клириков понимание и поддержку. В 1920-е гг. во время празднования Рождества в Мюнхене Гитлер заявил: «Христос был величайшим борцом в битве против мирового зла – евреев». Религиозные антииудейские мотивы звучали и в нацистской прессе. К примеру, печально известная газета гауляйтера Франконии Юлиуса Штрайхера «Штурмовик» (Der Stürmer) писала: «Необходимо сосредоточить волю германского народа на разрушении бацилл, расселившихся в его теле, необходимо объявить войну евреям во всем мире. Ее конечным результатом явится решение проблемы: или христианские добродетели спасут мир, или он погибнет от еврейской отравы… Мы верим в конечную победу германского народа и в освобождение, таким