Кавказец. Он ненавидит меня, а я... - Ксюша Иванова
А еще она пришла мне на помощь. Зачем-то.
Нет, ей все равно пришлось бы помогать. Я бы заставил. Но удивительно, что пришла сама!
— Зачем ты моего отца убил? — говорит как бы между делом, вскользь. Хотя ясно ведь, что это — самый важный вопрос для неё.
— Я его не убивал, — естественно, отвечаю я.
— А кто тогда?
Прикосновение к ране, когда она обматывает меня своим бинтом, заставляет сцепить зубы. В глазах темнеет.
— Отвечай!
Ненормальная! Неужели не ясно, что я не то, что говорить, думать сейчас не в состоянии!
— Скорее всего... Это те же... Кто сейчас там, — киваю в сторону выхода.
— Ну, конечно! — кое-как завязав узлом, не отходит, а наоборот всматривается в мои глаза. — Так я тебе и поверила.
И я зачем-то ведусь!
По-хорошему нужно просто проигнорировать её, лечь, и постараться сберечь силы, пока за нами не придут мои ребята, но что-то толкает меня отвечать ей! И на просто отвечать, а именно сопротивляться! Возражать.
— Мне без разницы, веришь ты или нет. Просто постарайся хоть немного подумать своей головой!
Неподалёку от двери слышатся голоса.
Мужские и женский.
Несмотря на то, что подвал глубокий, а дверь массивная, я узнаю голос матери.
Она причитает по-чеченски.
Дом захвачен? Её ведут убивать?
Почему не сразу застрелили? Как меня?
Со мной даже разбираться не стали — кто, что.
— Сынок! Амир! — кричит она по-русски.
Или её заставляют, зная, что где бы я ни был, выйду на зов матери?
— Сыночек!
Или все-таки мои смогли отбиться?
Собрав все силы в кулак, встаю.
Покачиваясь, иду к лестнице.
Бросается наперерез.
— Не ходи! Убьют!
В глазах испуг, как будто я ей не чужой, как будто боится за меня.
— Спрячься пока. Если что, я позову, — командую ей.
С трудом, загибаясь от боли, медленно переставляя ноги и держась за стену здоровой рукой, поднимаюсь по ступенькам наверх. Открываю...
10 глава
Уж не знаю, радоваться мне или огорчаться.
Да, мы спасены.
Нет, там, во дворе были люди не моего Эрика!
Во всяком случае никого из папиных охранников из тех, кого собирают ранеными и избитыми по двору по приказу этого гада, я не узнаю. А может быть, мой шок от увиденного настолько силен, что я просто не могу никого узнать?
Так и называю его мысленно Гадом. Мне кажется, это имечко как раз про него, по его заслугам.
И каков притворщик!
Вот только что он еле ноги передвигал там, в подвале. А теперь — командует, стоя, как изваяние, посередине двора!
Сначала, выходя из подвала, я наивно думала, что здесь всем сейчас будет не до меня, и я в какой-то прекрасный момент просто потихоньку сбегу. И никто не заметит.
Но... гад поручает меня своей матери!
Наверное, было бы лучше, если бы моим надсмотрщиком был назначен любой из его мужиков. Кто угодно, только не эта злобная мегера!
— Иди быстрее, неповоротливая клуша! — вперемешку с непонятными словами на каком-то грубом, некрасивом языке, прикрикивает она. — Вырядилась, как атта гиллакх долу зуда! Проститутка!
Показывает на мой голый живот.
— Я, между прочим, сына вашего спасала, всю свою одежду на бинты порвала. А вы "проститутка"! Как не стыдно! Взрослая женщина, тоже мне!
Она запинается на мгновение, смотрит на меня так, словно в её присутствии неожиданно заговорила золотая рыбка.
Но потом приходит в себя и разряжается сначала долгой тирадой на своём языке, потом, видимо, дублирует для меня. Чтобы, значит, я не осталась в неведении о том, что я — злобная девка, ужиха, которой место в лесу, и много ещё кто.
Заводит меня в дом.
Ну, что же? Всяко лучше, чем в подвале.
Осматриваюсь.
Отсюда, как ни крути, сбежать все равно будет проще!
Уже ночь.
И я странным образом чувствую дикое желание спать! Хотя ведь, если подумать, в такой ситуации организм должен, наверное, включить какие-то свои скрытые резервы. Но нет. Мне так сильно не везёт.
— Иди в ванную! — показывает на одну из дверей рядом с кухней. — Я сейчас нормальную одежду дам.
Уходит за одеждой, причитая без остановки.
Она вся в чёрном. Но на старуху не похожа — наоборот, высокая, статная, с горделивой осанкой.
Смотрю вслед. Что же мой отец сделал им такого, что они так нас всех ненавидят?
В ванной нет замка.
В растерянности кручу металлическую защелку на ручке. Но она легко проворачивается вокруг своей оси и не запирает дверь! Такой богатый дом, а двери не запираются!
Как здесь мыться?
С обратной стороны ручку дергают.
— Вот. Вещи, — швыряет мне руки кучу всего. Что-то успеваю по инерции ухватить, что-то падает на пол к ногам. Мойся, переодевайся и побыстрее! Сейчас врач приедет.
Абсолютно не думая над её словами, мою руки и умываюсь, смывая с себя кровь гада.
Пораженно разглядываю выданную мне одежду.
Ну, ладно — трусы и маечка, похожая на спортивный топик, хорошо. Допустим.
Но длинное платье-то мне зачем? И тем более платок или как это называется? Кручу в руках, не понимая даже, как они это надевают.
Я им не мусульманка! И не собираюсь вот это вот все напяливать на себя! Да и сбегать в платье явно будет менее удобно, чем в моих джинсах.
Не притронувшись к вещам, выхожу в том, в чем была.
— Тебе что сказали сделать? — кричит его мать из кухни. Добавляет на своём языке явно непечаные выражения — настолько грубо они звучат. — Женщина в штанах в моем доме! Позор какой! Не бывать этому!
— Я ЭТО не надену! С какой стати? — не собираюсь сдаваться я.
— Ах, не наденешь?! — с воплем, размахивая в руках полотенцем, несется в мою сторону.
Замахивается.
— Только попробуй! — смотрю ей в глаза.
— Что? Ах, ты, — едва опустив тряпку, замахивается снова.
Входная дверь открывается.
В дом входят люди. Впереди всех гад. Затем, видимо, врач — он несёт в руках белый чемоданчик с красным крестом.
— Мама, что здесь происходит? — спрашивает гад.
Она опускает занесенную руку, так и не ударив.
— Она не стала одеваться!
Стою в ужасе. Да что они все тут себе позволяют?
— Выведите на крыльцо. Покажите ей, — говорит гад.
Уже знакомый мне Адам подходит и хватает меня за руку, чуть выше локтя.
Что они хотят мне показать? Что там?
Иду — выбора у меня все равно нет.
Во дворе уже чисто. Как будто и не было раненых. Как будто они просто испарились в воздухе!
С высокого крыльца