Невинная соседка для бандита - Ася Любич
— Тут не прописаны суммы.
— Да, юрист завтра займется.
— Серьезно, думаешь найти на меня покупателя на пару миллионов?
— Конечно. Ты насчет этого не переживай. Извращенцев полно.
— Хочешь сказать, что я буду нужна только извращенцу?
— Хочу сказать, что извращенцы — те, кто платят такие бабки за дефлорацию. Но кто я такой, чтобы их судить? Я на этом деньги зарабатываю.
— И совесть не мучает?
— Совесть? А что это? — скалится Кирилл. — Забирай договор, читай, я не тороплю тебя с решением. Завтра принесу подготовленный в цифрах.
— Не торопишь, но уверен, что соглашусь?
— А какой у тебя выбор, Надь? Ты одна их тех, кому не повезло родиться в такой вот семье. Тебя уже раз продали, думаешь, не сделают этого снова? Сделают. Только вместо собственной жизни, квартиры ты получишь букет членов самой разной масти, а может быть, букет чего похуже. Презервативы в публичных домах клиенты порой надевать отказываются. А тебе, маленькой девочке, против борова не пойти, может просто забить до смерти.
— Хватит меня пугать! Я уже согласилась! — хватаю договор, сминаю в руке. — Только давай все это побыстрее провернем.
— Недели будет достаточно. Пока я буду искать клиента, тебе нужно будет сделать депиляцию паха, полностью.
— Зачем?
— Надо так. Потом дойти до косметолога, начать высыпаться, поменять прическу и научиться себя возбуждать.
— Это шутка? Зачем все это нужно?
— Потому что в свои двадцать ты выглядишь как уставшая от жизни милфа, а не юная целочка. Это надо исправить, чтобы получить ту сумму, которую мы обсуждаем. Запиши мой номер и звони в случае любой проблемы. Даже если ногу сломаешь. После подписания договора и до его исполнения я беру ответственность за твою жизнь, здоровье и благополучие.
— Какая честь…
— Не язви, лучше больше улыбайся. У тебя хорошие зубы.
Я ухожу от Кирилла в полной прострации, совершенно не понимая, правильно ли сделала. До этого мы обменялись телефонами.
У меня хорошие зубы.
Боже, да я для него лошадь, которую вырастили для продажи.
И как, как он мог мне понравится? И все эти процедуры. Я понимаю примерно, для чего это нужно, но как же противно при мысли, что сначала мне кто-то будет там копаться, а потом туда будет что-то вставлять.
Долго не могу уснуть, а когда засыпаю, оказываюсь в центре сцены абсолютно голой и даже не могу пошевелиться. Вокруг стоят люди, предлагая за меня цену, только вместо миллионов там копейки. А голос Кирилла говорит: «А большего ты и не стоишь, страшила».
С утра даже не обращаю внимания на возгласы родителей с просьбой сделать завтрак. Хотя у самой дико ноет желудок. Вчера смогла перекусить в столовой нашей больницы. Я хотела там и работать, так мне нравится там коллектив и глав врач. А получается, временно придется уволиться…
Это временно.
Это все временно…
С утра уже без каких-либо колебаний сажусь в машину к Кириллу, даже не обращаю внимание на старушек, что бурно обсуждают, как низко я скатилась.
Соколовский уже протягивает мне планшет с договором.
— Так быстро?
— Мой юрист никогда не спит, если мне надо. Поехали, пожрем, со вчера крошки во рту не было.
Пока мы едем в кафе, я читаю договор, внимательно, вникая в каждый пункт, хотя вчера образец перечитала несколько раз.
— А что значит последствия несанкционированных действий со стороны клиента?
— Ну, — подходит официант, подает меню.
— А можно нам разные счета, пожалуйста, — улыбаюсь девушке, которая жадно смотрит на Кирилла. Он усмехается, подмигивает. — Мне манную кашу, тосты и чай черный с бергамотом.
Кирилл берет себе английский завтрак с сосисками и булочками.
— Раздельные счета, Надь? Что за приколы?
— Не хочу быть тебе должной помимо нашего договора.
— Боже… Пытаешься быть принципиальной, даже согласившись себя продать. А как же бензин и те сто тысяч, которые я тебе отдал?
— Впиши их в договор.
— Да ладно, я же шучу.
— А я не шучу! Звони своему юристу и впиши их в договор! Когда все закончится, я не хочу, чтобы нас связывала даже чертова копейка… И что за пункт три точка четыре?
— Ты не должна давать клиенту ничего сверх того, за что он заплатит.
— А что еще я могу ему дать?
Кирилл скептически на меня смотрит.
— Господи, как меня всегда забавляют целки. Есть еще минеты, оральный секс, а также порка…
— Порка?
— Это отдельные услуги, оплачиваются тоже отдельно, если хочешь…
— Не хочу! Даже думать про это не хочу!
— Понял, понял, не ори, а то на нас уже смотрят.
Официантка приносит завтрак, а вместе с ним салфетку, на которой явно написан номер телефона. В миг из симпатичной она становится вульгарной и некрасивой для меня. И понятно, что ревновать такого, как Кирилл, который любые отношения рассматривает как бизнес, глупо, но все равно неприятно, что он убирает салфетку в карман, очевидно, готовый позвонить.
— А почему ты ей не предложишь стать шлюхой?
— Ну, как минимум потому, что эта дура готова спать просто так, такие тупые в содержанках не задерживаются.
— Почему?
— Потому что влюбляются в клиентов и готовы отдаться им за обещание. А в нашем деле главное, сначала бабки, потом секс. Запомни, пригодится.
— Значит, сначала ты мне заплатишь мой миллион?
— Конечно.
— А если я сбегу с ним? Никто не сбегал?
— Конечно, сбегали. Правда, кончали всегда плохо. Одна даже улетела в Турцию, только вот не подумала, что там бордели гораздо хуже.
Глава 8
В больнице зам отделения, в котором я работала, была крайне расстроена. Она долго пыталась выяснить, куда и по какой причине я ухожу, но как я могла таким поделиться? Лишь упомянула, что вернусь, как только решу свои проблемы.
— Так, вернешься? — удивилась она. — Ну, тогда не стоит увольняться. Возьми отпуск за свой счет и возвращайся в любое время. Такие специалисты мне очень нужны. И я верю, что однажды ты станешь не просто медсестрой, а врачом.
— Спасибо, — ком в горле становился все больше, давя на слезные протоки. Я стираю воду с глаз и улыбаюсь. — Спасибо вам огромное.
Мне после разговора с заведующей становится так легко и хорошо, что все проблемы и мой собственный выбор кажутся далеким сном, кошмаром, после которого я обязательно проснусь.
Но не