Невинная соседка для бандита - Ася Любич

я еду на смену, которая состоит в основном из выслушивания жалоб пенсионеров, бесконечных капельниц, уколов и раздачи таблеток. Освобождаюсь, как обычно, ближе к полуночи и еле успеваю на последний поезд метро. Добираюсь до дома, поднимаюсь на этаж, но тут же замираю и прохожу мимо: возле моей двери переминаются двое амбалов уголовной наружности.

Я стою и жду, когда вернется Кирилл. Даже с места не могу сдвинуться. Рассматриваю полосатые обои в широкой прихожей. Темные, светлые, как полосы жизни. Вот только после белой в моей одна сплошная темная, с ошметками грязи. Я уже видела этих амбалов. Тогда мы остались без дачи. Я так любила там бывать у бабушки, так любила бегать по зеленому полю, собирать ромашки, а потом не стало бабушки. Не стало дачи. Я закрываю глаза, обнимаю себя, мысленно погружаюсь в тот день, когда разговаривала с бабушкой последний раз. Мы лепили на ее летней кухне пирожки и разговаривали о больнице, из которой она только вернулась.

— Не уезжай больше, бабуль. Я не хочу с этими жить.

— Эти, Надь, родители твои. Сама знаешь, не выбирают родителей.

— Но они пьют постоянно! И шумно у нас, а у тебя тут хорошо.

— Это все испытания, Надь, и пройти ты их должна достойно. Даже когда меня не станет.

— Не говори так! Я вот стану врачом и вылечу тебя, и жить ты будешь вечно, и заберешь меня к себе. Обещай!

— Не могу пообещать такого, детка. И ты никогда не давай обещаний, которые выполнить не можешь.

Я тогда обиделась сильно, убежала, а когда вернулась, приехали родители вместе с этим амбалами. Бабушки не стало через неделю, а потом и дачи. А теперь что, квартиру отберут?

Я не позволю!

Открываю глаза, шагаю к двери, толкаю, но на пороге появляется Кирилл. Я хочу его обойти, но он путь преграждает.

— Стой, стой, стой, куда ломанулась? Драться с ними будешь?

— Сначала бабушкина дача, потом машина… Я не позвоню забрать квартиру.

— А они как всадники апокалипсиса, когда приходят, шансов на спасение нет. Но тебе сегодня повезло.

— Повезло? Родители договорились, да? Пойду домой, они не настолько ужасны...

— Твои родители заложили квартиру. Уже давно.

— Что? Ты шутишь, они бы не стали. И у на ничего не отберут, это единственное жилье.

— Это банк жилье отобрать не может, а эти могут.

— Не надо мне своей бандитской лапши на уши вешать. Я сейчас позвоню в полицию, и они во всем разберутся.

— Мм, ну давай, удачи, — пропускает меня Кирилл, и я иду в свою квартиру. Родители сидят у телевизора, мама бросает на меня короткий взгляд.

— Хорошего ты, доча, ебаря нашла, договорился для нас об отсрочке.

— Что? — я не успеваю отойти в кухню, откуда доносится запах чего-то жженого. — Как вы могли заложить квартиру!

— Я думал, смогу отыграться, но не пошла карта.

— Карта?! Карта?! А жить мы где будем?!

— Соколовский согласился взять тебя в свой бордель на год.

— Вы издеваетесь?!

— Да не ори так, сможешь даже учиться дальше, просто вместо медсестры будешь работать у него в клубе.

— Я не буду шлюхой!

— Да я бы сама, дочка, пошла, — встает мама и пытается меня обнять. Я лишь дергаю плечом, смотря на человека, который должен быть мне матерью, а по факту еще худший сутенер, чем Кирилл. — Да кому я такая старая нужна? А ты свежачок.

— Я не верю, просто не верю, что ты все это говоришь всерьез, мам. Ты меня совсем не любишь? Я твоя дочь! Я не шлюха!

— Ладно, не ори. Не хочешь помочь родителям, которые ради тебя всю жизнь пахали, не надо.

— Когда вы на меня пахали?! Вы же не просыхали! Да если бы не бабушка… — кто знает, какой бы я выросла с такими людьми.

— Ладно, не реви, нам все равно отсрочку выбили, может, твой Кирилл деньжат подкинет. Он вроде при деньгах.

Я запираюсь в своей комнате, падаю на кровать. Слезы текут сплошным потоком, рыдания рвутся из груди, не останавливаясь. Я знала, знала, что у меня не идеальная семья, но я даже представить не могла, что они опустятся до такого. В их глазах я уже шлюха, уже способ расплатиться с долгами. Расплачусь с этими, появятся новые. Поймут, что меня можно доить всю жизнь, пока я просто не выйду в окно. А я не хочу так, я хочу стать врачом, я хочу почтить память своей бабушки, я хочу стать человеком, не таким, как мои родители. И когда у меня будет свой ребенок, я подарю ему другую жизнь, я обязательно покажу ему или ей море.

Я продам себя и съеду, забуду родителей, как страшный сон...

Встаю, стираю слезы. Они не помогут. Они не превращают жизнь в сказку, лишь облегчают боль.

Я прохожу мимо родителей, которые уже спят, к двери, к соседу.

Решение тяжелое, но единственное в моем случае.

— О, вернулась, — усмехается Кирилл, облокотившись на косяк двери. — Что скажешь?

— Я хочу миллион без учета твоей комиссии.

— Вот, уже видна деловая хватка, — кивает он и пропускает меня внутрь. Идет чай делать, наливает и мне. — Сейчас дам договор почитать, все подпишешь.

— Договор? Все так серьезно?

— Ну, откуда я знаю, вдруг клиент, которого я тебе найду, напишет тебе в обход и предложит больше.

— И что тогда?

— За предательство я обычно наказываю неустойкой, которую придется отрабатывать уже на постоянной основе.

— Ты дьявол. И девушки, которые нуждаются в деньгах, продают тебе душу. Ты мог бы просто им помогать.

— Я благотворительностью не занимаюсь, Надежда, в остальном каждый сам решает, как ему жить. Девочки вашего поколения обсмотрелись сказок про золушку, обчитались любовных романов и думают, что каждый мужик ради вашей пизды готов на все. Знаешь, как обычно происходит. Девочкам пишет их будущий покупатель, обещает золотые горы, ебет, а потом сваливает. И все они как одна надеются, что именно им повезет, или что потом я их прощу и не буду требовать деньги. Не совершай их ошибку, Надя. Все мужики похотливые уроды, уж кто-кто, а ты должны была в этом убедиться.

— И ты.

— А я самый похотливый. Вот прямо сейчас думаю, в какой позе я бы тебя трахнул. Думаю, что прямо на этом столе. Тебе бы понравилось. Но я не завожу отношений, так что между нами только бизнес. По рукам?

Я долго сижу, смотрю на договор, который положил передо мной Кирилл.