Уравнение трёх тел - Анна Есина

С яростью захлопываю крышку ноутбука. В таком состоянии ни дела, ни работы. Мешанина в голове. Чувствую себя каким-то рассиропившимся маменькиным сыночком, который слёг в кровать с температурой 36 и 9, и вся семья, включая двоюродную бабушку, квохчет над ним.

На пару часов улепётываю с заправки. Хочется выдохнуть, да и пообедать бы не помешало. Тупое желание пригласить в ресторан Ксюху давлю в зародыше. Далась мне компания, пускай и такая приятная. Я одиночка по натуре.

По возвращению с новыми силами начинаю творить мудачества. Зачем-то поодиночке вызываю к себе каждого сотрудника, лично вручаю премию за проявленное рвение в работе — всё-таки с кабинетом они лихо подсобили, за несколько часов привели помещение в порядок. Устраиваю персоналу маленькое собеседование, а всё ради одной цели — спокойно и не вызывая сомнений порасспросить Ксюху.

Её нарочно оставляю напоследок, и едва переступает порог, всё внутри съёживается до размеров горошины.

Высокая — метр семьдесят, наверное, идеальный рост для меня. И наклоняться сильно не придётся, и с комфортом можно устроить под собой. Например, на столе.

Улыбочка хамоватая бесит. Как и прехорошенькое личико с матовой кожей, яркими зелёными глазами, вздёрнутым носом и развратными губами. Последние вообще взгляд притягивают с силой промышленного магнита. Я вроде и сосредоточен на дисплее ноутбука, плюс холоден внешне, а у самого в груди пожар. Да и в паху тоже.

— Серьёзно? Решили со всеми лично познакомиться? — сходу начинает наезжать.

Без приглашения опускается в кресло возле стола, перекидывает через плечо коричневые волосы с отчётливым рыжим отливом, и я в который раз залипаю. Теряюсь в водовороте памяти, припоминаю новый, вернее старый эпизод из прошлого.

— Координатору управления строительством это по рангу? — продолжает сыпать вопросами, чем в труху разбивает морок видения, в котором она же, но лет на пятнадцать моложе, лежит на застиранном покрывале под вишней, жадно читает книжонку и бездумно перебирает эти самые волосы, искрящиеся медью на солнце. А я застенчиво наблюдаю издали.

— Координатору интегрированного управления строительством, — поправляю лениво и смотрю в упор.

Изменилась за десяток с небольшим лет. В лучшую сторону. Девичью хрупкость растеряла, зато весьма приятно округлилась во всех предусмотренных природой местах. Грудь, конечно, великовата, размера третьего, если не четвёртого, что в сочетании с аккуратными бёдрами и мягким животом, небольшим, но всё же выделяющимся, смотрится лёгким диссонансом. Хотя мне нравится. Никогда не балдел от больших сисек, а тут вдруг шибануло диким желанием содрать форменную рубашку и зарыться лицом в мягкие сферы. Артурка, кончай фонтанировать фантазиями!

— Один шут, — парирует, а я и думать забыл, о чём говорилось выше.

В башке дурман, всё, что ниже, живёт отдельными стремлениями. Собраться воедино не могу и только слюной давлюсь.

Она замечает моё придурковатое состояние. Неловко озирается по сторонам. Нервно подпихивает ладони под задницу.

— Миленько получилось, — оценивает старания коллег. — Зачем звали-то?

На столе тебя разложить. На ужин пригласить. Расспросить, как дела. Любой из вариантов отпадает. Мне нужна лошадиная доза успокоительного.

— Давно ты у нас в компании? — брякаю первый пришедший на ум вопрос. Блестяще, конечно. Проведём оценку качества комфортности условий для сотрудников.

— Пять лет, — пожимает плечами. — А вы?

— Двенадцать. Условия устраивают?

— Чего? — с трудом улавливает суть происходящего.

Да я сам не в курсе, что творю. Просто нравится видеть её напротив, вслушиваться в переливы голоса, разглядывать и медленно раздевать глазами.

— Зарплата, график, коллектив — всё нравится? — даю подсказку.

— А-а, да, — тянет гласные излишне долго, и меня от этих звуков коротит ещё сильнее.

Хочется больше протяжного «а-а-а-а-а», и чтобы глаза её ведьмовские горели желанием да закатывались от удовольствия.

— Ты замужем? Дети есть? — выпаливаю помимо воли.

— А вы с какой целью интересуетесь? — настороженно уточняет.

Придвигаю кресло ближе к столу в надежде уловить идущий от неё аромат.

— Выяснить хочу, не мешает ли посменный график личной жизни.

— Не мешает, — отвечает с достоинством и добавляет: — У меня час до конца смены, сейчас самый наплыв клиентов. Я, наверное, пойду? — спрашивает неуверенно и привстаёт.

— Наверное, пойди, — соглашаюсь холодно.

Чёрте что, а не разговор получился.

Когда выходит за дверь, откидываюсь на спинку кресла, и гадаю: это какое-то сезонное помешательство или незакрытый гештальт требует срочного вмешательства? Почему при виде обычной, хоть и весьма сочной бабы, вштыривает на десять из десяти?

Что с того, что когда-то давно я сох по ней несколько лет кряду? Давно следовало отсохнуть. Ан нет, не вышло.

Вопрос Артура мать его за ногу Юрьевича испортил настроение окончательно. Мало мне бесноватого старшего менеджера, теперь ещё придурковатое начальство из Москвы на голову свалилось.

Почему он спросил о детях? С мужем понятно, мог прощупывать почву или ещё что. Мне не пятнадцать, а тридцать с хвостиком, симпатию мужчины могу различить на расстоянии вытянутой руки. Этому я интересна, как пить дать. Таким похотливым взглядом по мне елозил, что монашка бы догадалась, что её недвусмысленно приглашают заночевать на одних простынях. Только при чём здесь потомство?

О моей ситуации знали лишь самые близкие. На новой работе не распространялась даже о том, что когда-то была замужем. Все привыкли считать меня безбашенной вертихвосткой, и сие вполне устраивало. Да, не ищу серьёзных отношений. Мне комфортно одной.

Впрочем, симпатия Артура не распространялась исключительно на меня. Другие девушки и даже уборщица Татка, перешагнувшая на шестой десяток, выходили из его кабинета порозовевшими и одухотворёнными. Напарница Олька и вовсе обмахивалась руками, сгоняя жар с лица и прочих воспламенившихся частей тела.

— Что за мужик, а? — мечтательно вздохнула, возвращаясь на рабочее место после десятиминутного собеседования. — Ходячее обещание греховных радостей. Ксюх, он тааак смотрит и таааак спрашивает, что охота покаяться во всех грехах. «Простите меня, Отче, ибо я согрешила», прям подмывает брякнуть!

Насчёт гляделок я согласна, а вот с вопросами у него явно не заладилось. Блеял что-то с каменным лицом, и взгляд при этом стекленел, производя впечатление тотальной внутренней пустоты. Такого потряси и услышишь полость, как в обрезке жестяной трубы.

За пять минут до конца смены в магазин пожаловал странный визитёр. Сначала в открытую дверь заглянул сквозняк, потом показалось несколько красных гелиевых шаров с белыми лентами, следом попытался протиснуться тот, кто сжимал тонкие нити в руке. Он пятился спиной, пробовал впихнуть в проём скопище противно трущихся друг о друга шариков и одновременно воевал с дверью, которая норовила закрыться.

Чертыхнулся, развернулся лицом, и я увидела Димку, по самую маковку закутанного в зимнюю одёжу: унты, пуховик ниже колен, толстая вязанная шапка