Жена-танкистка - Евгения Владимировна Потапова

По ночам кто-то скребся в соседней комнате, что жутко раздражало Наталью. Она вспомнила про мышь, о которой говорила бабушка. Вероятнее всего, ей стало нечего есть на кухне, и она перебралась в комнаты. Через пару ночей ей стало казаться, что кто-то охает за стенкой и стонет. Ната злилась на соседей, решив, что те устраивают разные недетские игрища.

Мишка в эту неделю к ней редко заглядывал. Его родители затеяли очередной ремонт или строительство чего-то грандиозного, и припахали на это время сына. Хотя Наталье казалось, что это происки будущей свекрови, но вот только она не могла понять, зачем это ей. Вроде они хотели, чтобы Миша нашел себе приличную женщину, или, может, они считали, что она не такая уж и приличная. Ната позвонила маме, чтобы это выяснить.

Та выслушала дочь и рассмеялась.

— Наташка, да это не мама Мишина виновата в том, что он у них торчит целыми. Это папина затея. Он говорит, что вот сын женится и перестанет им помогать. Кинулся все отложенные задумки выполнять. Мать его ругает, дескать, Миху с такой загрузкой мы вообще никогда не женим.

— Молодец папаня, а я уже всякую фигню думать начала, — вздохнула с облегчением Ната.

— Как новая квартира со старыми дырками? Сосед еще не появился на горизонте? Узнает, что бабанька съехала, и заломит цену за комнату, — поинтересовалась мама.

— Мышь какая-то наглая завелась, да соседи прелюбодействуют каждую ночь, спать мешают.

— А тебе тоже хочется, — хихикнула мама. — Какие соседи?

— Мне кажется, сверху.

— Ната, у тебя сверху крыша, — удивленно сказала мама.

— Точно, значит, снизу звуки идут, — поморщилась Наталья, соображая, как такое может быть.

Наталья похвасталась своими успехами, мама ее похвалила. Обменялись всякими разными новостями, обсудили все, что можно, и все, что нельзя. Порадовались, что все живы и здоровы.

Ночью Ната проснулась от того, что кто-то босыми ногами шлепает по коридору. По ее телу побежали мурашки, а волосы поднялись от ужаса. Потом она вспомнила, что в коммуналке есть еще один сосед. Может, это его принесло посреди ночи. Некто в коридоре потоптался перед ее дверью и пошлепал дальше по коридору. Заскрипела дверь в туалете, зашумела там вода. Наталья удивилась такой слышимости.

Некто вернулся назад и снова топтался около ее комнаты. Ната хотела встать с дивана и посмотреть, кто там, но страх сковал ее тело. Даже если это сосед, то не стоит знакомиться с ним ночью, решила она. Некто потоптался еще немного в коридоре и ушлепал в соседнюю комнату. Волосы на голове у женщины зашевелились, это была та самая комната, из которой уехала старушка в Болгарию.

Наталья нащупала телефон и попыталась позвонить Михаилу, но сеть почему-то не ловила. Тогда она ему написала сообщение, как увидит, так и перезвонит. Она немного поворочалась и провалилась в тяжелый и липкий сон. Ей снился тот мужчина с иконы, он скалился и грозил ей пальцем. Наталье хотелось сбежать от этого жуткого типа, но он ходил за ней следом.

Нату разбудил звонок телефона в седьмом часу утра. Звонил Мишка.

— Наташа, что у тебя случилось? Я ничего не понял из твоего сообщения. Кто у тебя ходит по коридору?

— Я не знаю. Сегодня ночью кто-то шлепал босыми ногами, стоял около моей двери, а потом зашел в комнату к бабушке, — затараторила она шепотом.

— Так там же никто не живет, и ты ее закрыла.

— Да.

— А ты на ночь дверь в квартиру закрывала? — спросил Михаил.

— Миша, я три дня из дома не выхожу. Продукты у меня еще есть, а работы полно. Мне страшно, мне жутко страшно. Я даже не знаю, как сейчас выйти из комнаты, чтобы в туалет сходить и умыться. Положим, умоюсь я здесь, но вот все остальное. Горшка у меня здесь нет. Вдруг ночью кто-то проник в квартиру и караулит меня с монтировкой в коридоре, — паниковала Ната.

— Я сейчас к тебе приеду, не паникуй. Ключи от квартиры мне на веревочке спустишь, — сказал он. — Жди, через сорок минут буду у тебя.

Он сбросил звонок, а Ната лежала в кровати и прислушивалась к звукам в квартире. Было тихо, только птички шумели за окном. Она стала слушать пение птиц и шум ветра, и задремала. Проснулась от Мишкиного звонка. Ната привязала к нитке ключи и спустила их аккуратно с балкона прямо ему в руки. «Я постучу к тебе в комнату три раза» — написал он сообщение.

Через пару минут в комнату к Нате постучали. Она не считала количество стуков, сразу кинулась к двери.

— Кто там? — спросила она тихо.

За дверью кто-то закряхтел и закашлялся. Ната похолодела. В коридоре щелкнул замок входной двери. Она услышала знакомые тяжелые шаги. Постучали три раза.

— Кто там? — спросила Ната.

— Это я, Мишка.

Наталья кинулась открывать замок. За порогом стоял взъерошенный и небритый Михаил. Она бросилась к нему на шею.

Михаил коротко поцеловал Нату, выслушал ее сбивчивый рассказ. Он развернулся и вышел из комнаты.

— Наташа, возьми ключи от соседкиной комнаты, — сказал мужчина.

Наталья захватила с собой связку ключей и швабру на всякий пожарный случай и пошлепала за своим другом. Миша прошелся по квартире, заглянул в ванную, в кухню и в туалет. Убедился, что действительно кто-то посещал уборную, кружок был поднят, а в углу валялась использованная туалетная бумага. Забрал у Наты ключи и открыл бабулькину комнату. За столом сидел какой-то мелкий плюгавенький мужичок в майке-алкоголичке и вытянутых трениках и пил чай из Наташиной кружки.

— Утро доброе, — поприветствовал он их, — Хотите чаю? Я вот пряничков на кухне позаимствовал.

— Здрасьте, — ответил Миша, — Дядя, ты кто и чего тут делаешь?

Мужчина подскочил к Михаилу и протянул руку.

— Ой, простите, не представился, Герман Алексеевич Прокофьев. Приехал в гости к тетушке Маше.

Наталья сразу вспомнила, как бабулька говорила, что у нее близких родственников нет, дети племянницы давно покинули город и даже, кажется, страну.

— Так у бабушки Маши нет родственников в городе, — пискнула Ната, соображая, что же ей дальше делать.

— Так я и не родственник. Мой отец когда-то с ней работал вместе. Я у нее несколько раз останавливался, когда в ваш город приезжал. Вы угощайтесь пряничками, вкусные, правда, не очень свежие, — ответил он, улыбаясь.

Наташа аж задохнулась от такой наглости, ей же