Просто скажи когда - Элизабет Брайт

Так мы и уснули.

Когда Адам позвонил и сообщил, что мой муж зануда-законник каким-то образом умудрился оказаться в тюрьме, я сказала, что на Путеводной звезде меня можно не ждать до полудня. Чтобы у нас с Браксом было время все обсудить, прежде чем ему идти на работу.

Таков был план.

Но когда я наконец разлепила глаза утром, его половина кровати была пуста.

Бракса не было.

Я вскочила и подбежала к окну, хотя уже знала, что увижу. Конечно же, его грузовик исчез.

Он ушел… снова.

Трусливый ублюдок.

Так как Бракс снова сбежал от меня, мне ничего не оставалось, кроме как принять душ и поехать на ранчо Путеводная звезда, но сначала я завернула в Sweetie Pie. Потому что хотя я и не из тех, кто верит, что пирог решает проблемы, я точно знала: проблемы никуда не денутся и без пирога. Так что уж лучше переживать их вместе с пирогом.

И еще я знала, что мама будет на работе. Мама была на работе всегда. А сейчас мне очень хотелось к маме.

Мама подняла глаза от разговора с покупательницей, когда я вошла. Когда та ушла, мама взяла из витрины вишневый пирог, отрезала кусок и переложила на фарфоровую тарелку. Вишневый был моим любимым.

— С собой, мам, — сказала я, хотя все, чего хотела, — разрыдаться у нее на руках. Господи, ну и тяжела взрослая жизнь. — Мне надо на ранчо.

Мама уперла кулаки в бока и нахмурилась.

— Эстер Луиз Прайс, ты не пришла сюда утром после того, как выкупала мужа из участка, чтобы взять пирог навынос. А ну марш за тот стол. Я подойду с кофе.

— Мам! — возмутилась я. Я оглянулась, но, похоже, никого не шокировала новость о том, что Бракстон Хейл, бывший добропорядочный гражданин, провел ночь за решеткой.

— Что? Все уже знают. Мне три человека успели рассказать еще до восьми утра. Садись.

— Есть, мэм, — пробурчала я. Взяла тарелку и убитым видом поплелась к столику в углу.

Я откусила кусочек, игнорируя любопытные взгляды посетителей. Иногда кто-то смотрел слишком пристально — тогда я бросала свой знаменитый «ну-ка, попробуй спросить» взгляд. Обычно хватало одного раза, чтобы человек резко отвернулся.

— Вот и мы, — сказала мама, ставя на стол две дымящиеся кружки и садясь напротив. — Сливки и чуть сахара.

Как я люблю.

Я осторожно отпила, зная, что в Sweetie Pie кофе подают обжигающе горячим, и почувствовала, как тепло разливается по телу. Еще кусочек пирога, еще глоток кофе.

— Ну, — сказала мама. — Что произошло?

Я рассказала все, что знала, а знала я немного. Адам не вдавался в подробности. Только то, что между Браксом и Аланом произошла перепалка, Бракс набросился на него, и Алан вызвал копов. Судя по тому, что Алан ушел своими ногами, Бракс сдерживался. Значит, убийство ему не грозит. Хоть что-то.

Мамин взгляд упал на мое запястье, глаза сузились.

— Это Алан Гэффни сделал?

Я застонала.

— Мам, только не ты. Оно почти не болит. — Я раздраженно выдохнула и откинулась на спинку стула. — Ты… Бракс… Господи. Я не говорю, что Алану надо все прощать. Я просто… я сама справлюсь. Мне не нужно, чтобы меня нянчили.

— Заботиться о тебе, — поправила мама. — Вот чем мы занимаемся, дорогая. Заботимся. И, скажу тебе, Эсси: проще остановить океан, чем заставить Бракстона Хейла не заботиться о тебе. Этот мужчина горы свернет ради тебя.

— Я его об этом не просила! — взорвалась я. В сердцах ткнула вилкой в пирог.

— Да, не просила, — согласилась мама. — И как, по-твоему, ему с этим живется?

Я нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… — Мама наклонилась, задумчиво покачав головой. — Помнишь, когда тебе было двенадцать, ты решила построить себе сарай во дворе? Это был единственный шанс позволить себе лошадь — не платить за стойло, и место для бочек для тренировки тоже появлялось. Ты ковырялась два месяца и никуда не продвинулась. Не дала помочь ни Браксу, ни Джеку. Повторяла: «Я сама». Пока Бракс не сказал, что не знает, что подарить тебе на тринадцатилетие, так что пришлось принять помощь как подарок. Помнишь?

— Конечно помню. — Я почти улыбнулась, вспоминая, как он упрашивал. Потом покачала головой. — Я и сама могла бы.

— Милочка, нет. — Мама сказала это спокойно, без осуждения. — Никто не может построить сарай в одиночку. Тем более в двенадцать лет. Ни ты, ни Бракс. Поэтому он позвал на помощь Джека, братьев и отца. — Она наклонилась вперед. — Он попросил о помощи, чтобы дело получилось. В этом смысл.

— Тонко намекаешь, мам. Очень тонко. — Я подняла брови. — Ты хочешь сказать, что я должна была попросить мужа избить мужика за меня? Вряд ли это тот урок, который ты хочешь мне передать.

— Эсси, перестань. — Мама звучала строго, но я увидела скрытую улыбку за кружкой.

— Я не слабая, мам. — Я уперлась взглядом в стол. — Не хрупкая. И я так устала от того, что меня такой считают. Я добилась вершины в жестоком спорте. Начинаю новую карьеру с нуля и у меня получается. Большую часть времени я принимаю правильные решения, а если ошибаюсь — исправляюсь. Я не нуждаюсь в том, чтобы кто-то бился за меня.

Мама положила ладонь на мою.

— Дорогая, никто не считает тебя слабой. И меньше всех — Бракс. Ты не думала, что он не за тебя дерется, а вместе с тобой? Почему ты не позволяешь ему этого?

Я открыла рот… и замолчала.

Почему я не позволяю Браксу помочь мне?

Она права. Я всегда говорила ему «нет». Я так отчаянно хотела доказать, что сама справлюсь. Что мне не нужен никто. Особенно он.

— Это ты мне говорила никогда не зависеть от мужчины. И ты была права. Папа не сдерживал обещания. — Я яростно вытерла глаза. — А Бракс… что если и он такой же? Он уже уходил. Он ушел сегодня утром. Что если я привыкну к нему, а он потом исчезнет?

— Ох, милая, — сказала мама мягко. — Бракс не твой отец. Он не подведет тебя так.

— А если подведет? — выдохнула я.

Мама скривила лицо — сострадательно, жестко и решительно сразу.

— Ты прекрасно знаешь, что тогда сделаешь, Эсси. Не притворяйся. Потому что да, ты не слабая. Не хрупкая. Ты поплачешь и поднимешься. И пойдешь дальше. — В глазах заблестели слезы и озорство. — А потом придешь ко мне и расскажешь.