Просто скажи когда - Элизабет Брайт

Я нахмурилась. Притяжение к нему уже тогда было сильным. Если бы мы были вместе? С поцелуями, с обещаниями, с голыми телами…

— Я… не знаю.

— А потом мы бы встречались весь выпускной год, — продолжил он. — Потому что у нас было не мимолетное чувство — я это знал и тогда. И что дальше? Ты бы отложила мечты еще чуть-чуть? Выступала бы реже, чтобы поехать со мной в колледж?

— Не знаю, — повторила я раздраженно.

Он не отступал.

— А потом я бы закончил колледж. Мы были бы вместе уже пять лет. И что тогда? Свадьба? Дети? Так обычно и бывает. Что бы стало с твоими мечтами?

— Я не знаю! — в сердцах выдохнула я. — Слишком много вопросов, а я не ясновидящая. И ты — тоже нет. Но ты все равно решил ответить за нас обоих. Это нечестно. Мы должны были решать это вместе.

— Я не хотел быть тем, кто сломает тебе дорогу, — сказал он тихо. — Тем, кто станет твоим обрывом. Ты спасла меня тогда. А я хотел спасти тебя. Терпеть не мог саму мысль, что ты откажешься ради меня хотя бы от чего-то. Не говоря уже — от всего.

— Бракс, я… — Я осторожно поставила кружку на перила и перелезла к нему на колени, обхватив лицо ладонями. — Это то, что мы должны решать вдвоем. Иначе этот брак не выдержит. Если мы в нем, значит, мы в нем вместе. Другого пути нет.

Он моргнул. Медленно.

— Что… что ты сказала?

— Я сказала, что мы должны решать вместе.

— Нет, другое.

Я наморщила нос.

— Этот союз развалится, если нет равного участия?

— Ты сказала «брак». — Его горло дернулось, он смотрел на меня так, будто весь мир зависел от моего ответа. — Значит, он для тебя настоящий?

— Конечно настоящий, — фыркнула я, делая вид, что у меня внутри не превращается все в теплое месиво от этой трогательной уязвимости в его глазах. Я переплела пальцы у него за шеей. — Брак — это юридический договор, помнишь?

— Эсси. — Он прижал лоб к моему. — Я не про бумагу. Я про сердце. Это настоящий брак у тебя в сердце?

Я закрыла глаза.

— Может, он всегда им и был.

Внезапно Бракс поднялся на ноги, а я повисла на нем, как мартышка, цепляясь за плечи и талию.

— Бракс! — расхохоталась я. — Что ты делаешь?

— Несу тебя внутрь. Я хочу заняться любовью со своей женой.

Бракс

Мы везли Пирата из Аспен-Спрингс в Оклахома-Сити двое суток — туда, где проходил Национальный фьючерити-чемпионат по рейнингу. Джеймс с Адамом решили лететь, чтобы провести подальше от Бена как можно меньше времени. Сам Бен расстраивался не из-за разлуки с ними, а из-за того, что пропускает соревнования. Кажется, его дед намеревался за эти дни баловать мальчишку как мог.

Я никогда особенно не любил длинные поездки, но сейчас понял, в чем их прелесть. Шесть часов дороги, редкие россыпи красных стоп-сигналов и бесконечное время с Эсси. Я никогда раньше не проводил с ней столько часов подряд — бодрствующих и вне постели — и вел себя как последний жадина.

Мы говорили о Пирате и о моем плане возродить племенную программу на ранчо Путеводная звезда, если удастся найти человека, который возьмется за дело. Говорили о маме Эсси и о том, как она надрывается на работе. Говорили о Заке и его долгом возвращении к жизни. Сплетничали о друзьях, о тех, с кем выросли, и о случайных людях, которых подмечали в придорожной закусочной.

В этом не было ничего особенного и именно поэтому все было особенным. Разговоры были легкими. Никаких намеков, никаких старых болячек. Еще два месяца назад такое было бы невозможно.

А теперь это ощущалось как брак.

Самый настоящий.

На ночь мы остановились в Далмарте, штат Техас, в месте, где часто ночуют путешественники с лошадьми. Это было чуть дальше середины пути до Оклахома-Сити. В незнакомых постелях я спал плохо, но с Эсси, свернувшейся у меня под боком, я чувствовал себя дома.

Где-то среди ночи я проснулся наполовину — у меня стоял, а пальцы Эсси водили по татуировке на моей груди. Не открывая глаз, я перекатил ее теплое, сонное тело — все еще голое после наших вечерних утех — на себя и вошел в нее. Она тихо мурлыкнула и коснулась губами моей шеи. Мы занялись медленным, сонным сексом и заснули, не меняя позы: Эсси лежала у меня на груди, а я оставался внутри нее.

До рассвета мы проснулись и повторили все заново.

— Что нам нужно, — сказал я, когда она вывела машину на трассу, начиная последний отрезок пути.

Она почти не взглянула на меня, вся в дороге.

— Что?

— Медовый месяц.

Вот это ее заинтересовало.

— Правда?

Не удивительно. В Аспен-Спрингс медовый месяц — редкость. У большинства нет ни денег, ни времени. Ранчо не ждет — ни рождений, ни смертей, ни свадеб.

— С чего ты вообще подумал о медовом месяце? — спросила она.

— Вот с этого. — Я показал на нас, на старенький пикап. — Мне нравится. Никаких надоедливых братьев. Никаких друзей, которые сунут нос куда не надо. Только ты и я, наверстываем упущенное. Думаю, мы этого заслужили. Разве нет?

— Да. — Она быстро улыбнулась. — А ты сможешь выкроить время?

— Смогу, если все распланировать. Январь и апрель отпадают — в эти месяцы я завален налогами. Лето тоже не подойдет: тебе нужно будет выступать и тренировать. — Я хотел, чтобы она это услышала. Ее работа так же важна, как моя.

Я ведь сказал ей то, что давно чувствовал: я не хочу, чтоб она ради меня отказывалась хотя бы от кусочка своей жизни. Тогда у нее просто не было шансов жить так, как она мечтала, если рядом был я. Я только мешал, даже когда она этого не понимала.

Теперь все иначе. Что-то из желанного она уже успела добиться. Что-то изменилось. Но для меня по-прежнему было важнее всего одно — чтобы Эсси жила так, как ей хочется.

Я не мог быть тем, кто тянет ее назад. Я хотел отдавать ей все.

Она проверила зеркала, прикусила губу, размышляя.

— Значит, весной?

— Весной, — согласился я.

И удостоился самой приятной награды — улыбки моей жены.