Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль - Мари Ли

Степанович побледнел так, что казалось, его сейчас хватит удар. Он схватился за сердце и тяжело осел в кресле. — Это... это клевета! Я ничего об этом не знал! Диана, что это значит?! — засуетился он, мгновенно сдавая свою сообщницу.

Диана побледнела, ее ноздри раздувались от ярости. Маска элегантной аристократки треснула, обнажив истинное, уродливое нутро. — Ты... маленькая дрянь, — прошипела она, вскакивая с места и глядя на меня с такой ненавистью, что обычный человек бы отшатнулся.

Но я даже не моргнула. Я смотрела прямо на нее. — Вадим Скворцов прямо сейчас дает показания в отделении полиции, — спокойно произнесла я. — Он подписал чистосердечное признание в обмен на защиту. А все эти файлы уже отправлены в службу экономической безопасности вашего холдинга и в следственный комитет. Всё кончено, Диана.

Я медленно перевела взгляд на Руслана. Он стоял во главе стола, не отрывая от меня глаз. В его пепельно-сером взгляде больше не было ни раздражения, ни холода. Там бушевала такая адская смесь из потрясения, восхищения и осознания собственной вины, что у меня перехватило дыхание. Он смотрел на меня так, словно видел впервые в жизни. Словно только сейчас понял, кого именно он пытался вчера вечером затолкать в самолет и спрятать в золотой клетке.

— Совещание окончено, — голос Багирова прозвучал тихо, но в нем была такая сокрушительная власть, что никто не посмел возразить. Он нажал кнопку на селекторе. — Охрана. Заблокируйте двери. Задержите Диану Аркадьевну и Аркадия Степановича до приезда полиции. Юридическому отделу — немедленно запустить процедуру расторжения всех предварительных договоренностей.

Началась суета. Акционеры повскакивали с мест, охрана скрутила сопротивляющегося и брызгающего слюной Степановича. Диана гордо вскинула подбородок, не позволяя охранникам прикоснуться к себе, и направилась к выходу, но, поравнявшись со мной, остановилась.

— Ты думаешь, ты выиграла? — прошептала она, и в ее глазах плясали безумные искры. — Думаешь, он теперь будет носить тебя на руках? Он всё равно сломает тебя, Анна. Потому что он доверяет только себе.

— Он доверял вам, Диана. А вы оказались грязью под его ногами, — ледяным тоном ответила я. — Уходите. От вас пахнет гарью.

Она судорожно втянула воздух, резко развернулась и вышла под конвоем охраны.

Зал быстро опустел. Через пару минут мы остались совершенно одни. Только я, стоящая у проектора, и Руслан во главе огромного стола. Марат тактично вышел в приемную, плотно закрыв за собой тяжелые двери.

Тишина между нами казалась осязаемой. Она гудела, как высоковольтные провода. Мой адреналин начал стремительно падать, оставляя после себя жуткую слабость и дрожь в коленях. Я отсоединила кабель от ноутбука, захлопнула крышку и прижала его к груди, как щит.

Руслан медленно, словно во сне, обошел стол и приблизился ко мне. Он возвышался надо мной — огромный, властный, пугающе красивый. Его глаза скользнули по моему измученному лицу, по растрепанным волосам, по пластырю на порезанной руке.

— Ты... — его голос сорвался, прозвучав неожиданно хрипло. Он поднял руку, словно хотел коснуться моей щеки, но его пальцы замерли в миллиметре от моей кожи, так и не дотронувшись. Словно он боялся, что я рассыплюсь или оттолкну его. — Ты поехала к Скворцову. Одна. Вчера вечером тебя чуть не убили, а сегодня утром ты пошла к человеку, который всё это организовал.

— Я была не одна. Со мной был Марат, — сухо ответила я, делая крошечный шаг назад. Его близость обжигала, но вчерашняя обида всё еще стояла комом в горле.

— Аня... — он тяжело сглотнул, и ледяная броня миллиардера, наконец, со звоном осыпалась к моим ногам. Перед мной стоял просто мужчина. Бесконечно уставший и бесконечно виноватый. — То, что ты сейчас сделала... Ты спасла дело всей моей жизни. Ты спасла меня.

— Я спасала свое достоинство, Руслан, — мой голос предательски задрожал, и я опустила глаза, не в силах выносить его пронзительный взгляд. — Я доказала тебе, что я не ширма. Не проект. И не слабая девочка, которую нужно прятать. Я — партнер. Но, видимо, тебе такие партнеры не нужны. Тебе нужны те, кто беспрекословно подчиняется.

Я развернулась, собираясь уйти, но Руслан резко перехватил мою руку. Не жестко, как вчера, а с такой отчаянной, бережной мольбой, что мое сердце пропустило удар.

— Пожалуйста, — прошептал Багиров, притягивая меня к себе так близко, что я услышала бешеный стук его сердца. — Пожалуйста, не уходи. Я был идиотом. Тщеславным, слепым, напуганным идиотом. Аня... прости меня.

Его «прости меня» повисло в звенящей тишине зала заседаний. Эти два коротких слова, сорвавшиеся с губ человека, который привык отдавать приказы и никогда не оправдываться, ударили по мне сильнее, чем любые крики.

Руслан стоял так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от его тела. Его большие, сильные ладони сжимали мои плечи — бережно, словно я была сделана из самого тонкого хрусталя. В его глазах плескалась такая обнаженная, отчаянная боль, что мне стоило огромных усилий не податься вперед, не уткнуться носом в его расстегнутый ворот рубашки и не забыть обо всем на свете.

Но запах гари, въевшийся в мои волосы, служил жестоким якорем, удерживающим меня в реальности.

— Простить — это не просто слово, Руслан, — мой голос дрогнул, но я заставила себя смотреть прямо в его потемневшие глаза. — Я люблю тебя. Боже, я люблю тебя так сильно, что мне самой от этого страшно. Но вчера вечером ты разбил мне сердце. Не тогда, когда отдал мою кофейню Диане. А тогда, когда решил, что имеешь право распоряжаться моей жизнью.

— Я сошел с ума от страха за тебя, — хрипло выдохнул он, прижимаясь лбом к моему лбу. Он закрыл глаза, словно одно воспоминание о пожаре причиняло ему физическую боль. — Когда я увидел огонь... Аня, я перестал дышать. Мой мозг просто отключился. Я видел только одну цель — спрятать тебя там, где никто и никогда до тебя не доберется. Я действовал как...

— Как диктатор, — тихо закончила я за него. — Как человек, который привык владеть, а не доверять. Руслан, я не смогу выжить в золотой клетке. Если каждый раз, когда наступает кризис, ты будешь высылать меня из страны и лишать права голоса, наша жизнь превратится в ад. Я либо твой партнер, либо твоя содержанка. Третьего не дано.

Багиров судорожно втянул воздух. Его челюсти сжались, на скулах заходили желваки. Я видела, какая титаническая борьба сейчас происходит внутри него. Весь его жизненный опыт, все инстинкты хищника кричали ему забрать свое, запереть, защитить