Их беда. Друзья моего отца - Элис Екс

— Папочка, что происходит? — голос срывался, паника медленно закрадывалась в разум и тело. Почему я должна была прятаться у каких-то незнакомых мужчин?

— Просто слушайся их. Прошу тебя, Лиля, — он умолял, и в этом слове прозвучала вся та серьезность, которую он редко позволял себе проявлять.

«Лиля»… Черт. Если он назвал меня так — значит, дело действительно серьезное. Он знал, что я ненавижу это имя. Только Лола. Пафосно? Да, но мне было пофиг.

— Хорошо, — ответила я тихо, сама не понимая, почему согласилась. Хотя, если честно, выбора у меня и не было.

В трубке стояла тишина. Отец молчал, будто хотел что-то добавить, но не находил слов. Я тоже молчала. Мы всегда так — два человека, которые умеют все, кроме говорить о главном. Сколько раз я хотела сказать ему «я люблю тебя, пап», но каждый раз глотала эти слова, боясь в ответ услышать ту самую холодную тишину. Тишину, которая ломает сильнее любого крика.

— Лола, — вдруг прошептал он.

Сердце болезненно сжалось. Может, сейчас он передумает? Скажет, что это ошибка, что эти двое просто отвезут меня домой, и все закончится?

— Да, пап? — спросила я, едва слышно.

— Не зли их, доча, — произнес он странно спокойно, почти устало, но с ноткой тревоги. — Прошу. Они не такие терпеливые, как я.

От его слов по спине пробежал холодок.

— Лола, — снова заговорил отец, — дай трубку одному из них.

Руки тряслись так, что телефон казался чужой. Я сжал его крепче и, не отводя взгляда от Гордого, протянула ему — дрожащими пальцами, будто отдаю чью-то душу. Он мельком зыркнул на экран, взял телефон и приложил трубку к уху.

Он слушал молча, лицо оставалось каменным, только глаза становились уже и холоднее. Мой отец что-то говорил. Долго. И Гордый слушал, а заговорил в трубку коротко и сухо:

— Если она не будет вести себя как дура, мы ее не пристрелим. Но, судя по тому какая она у тебя неадекватная, обещать не будем.

Папа начал что-то кричать в трубку, но Гордый демонстративно нажал на экран обрывая звонок.

— За Дикого вспомнил? — усмехнулся Лев.

— Конечно, — фыркнул Гордый. — Ментовская морда, — пробурчал тише, но я услышала.

— Это мой отец, вообще-то!

Зачеем, Лола?..

Гордый не стал отвечать словами. Он резко наклонился и вжал меня в сиденье — спина втиснулась в кожу, дышать стало сложно. Его правая рука сдавила мое запястье, левая — держала меня за локоть так, что я не могла пошевелиться. Он был огромной дитиной, состоящий из горы мышц и татуировок.

Его дыхание удушливо горячее коснулось щеки, и по коже пробежала не то дрожь, не то липкая правда: обьют, и глазом не моргнут.

— Возиться с тобой мы не будем, — произнес он коротко, резко, как выстрел. — Если понадобится — на цепь посадим, чтобы не мешалась. Поняла?

Поняла ли я? Да.

Ответила ли я? Хрен ему!

— Лола, — Гордый произнес мое имя с рыком, словно намекал что терпения осталось совсем мало.

— Поняла, — недовольно цокнула я, закатив глаза. — Ай!

Этот козел — Гордый — даже не поморщился; будто хотел проверить, сколько я выдержу: сильнее сжал локоть, и боль резанула по всему предплечью.

— Отпусти! — вырвалось из меня.

— Научись вести себя нормально, притрушеная, — хмыкнул он, не сбавляя хватки, наблюдая, как я корчусь и пытаюсь выскользнуть, извиваясь, как уж.

— Гордей! — рявкнул Лев, — Успокойся.

— Черт, точно на цепь посажу, — фыркнул Гордый (или Гордей — я уже путалась в именах), и в его голосе прозвучала такая убежденность, что мурашки побежали по коже.

Я резким движением выжала себя из под него, оттолкнулась и плюхнулась в угол сиденья, поджав колени к груди, словно пыталась сделать себя меньше. Сердце колотилось, ладони дрожали. Я смотрена вперед на подголовник и макушку Льва.

Спас меня… но почему-то мне казалось, что не Гордого мне нужно было боятся, ой, не Гордого.

Машина остановилась на какой-то заправке. Я сразу почувствовала, как напряжение немного спало — впервые за все это время мы не мчались куда-то в темноту. Свет фонарей резал глаза, асфальт блестел после недавнего дождя.

— Пойду, куплю сигарет, — буркнул Гордый, открывая дверь. Его голос был таким же хриплым и коротким, как всегда. Ни вопроса, ни разрешения — просто факт.

Он вышел, хлопнув дверцей так, что внутри все дрогнуло. Я осталась в машине одна… ну, почти. За рулем сидел Лев.

Он не смотрел на меня — просто оперся рукой на руль и молчал, глядя вперед, туда, где Гордый направился к павильону. В