Их беда. Друзья моего отца - Элис Екс

— Я так устала, — тихо сказала Алина, кутаясь в куртку. — Никогда больше туда не пойду.

— И я, — согласилась я, шагая к дороге. — Сейчас поймаем такси…

Но не успела договорить. Сбоку, из тени здания, отделились четыре силуэта. Те самые. Я сразу узнала рыжего — цепочка на шее блеснула в свете фонаря.

— А вот и наши дамы, — протянул он, ухмыляясь. Алина застыла, будто не веря. Я шагнула вперед, сжала кулаки.

— Отвали, — сказала я.

— Мы же просто поговорить, — лениво ответил второй, подходя ближе.

Они двигались медленно, с ухмылками, будто растягивали удовольствие от того, что мы начали паниковать. Один из них — тот, что с цепочкой, — открыл дверцу припаркованной у тротуара машины и кивнул нам, будто приглашая:

— Садитесь, девочки. По-хорошему.

— Мы никуда не поедем! — выкрикнула Алина, голос дрогнул, но она все же шагнула ближе ко мне.

— Поедете, — хмыкнул рыжий, перехватывая ее за руку. — Не ломайтесь. Там весело будет.

Я ударила его по запястью, но он даже не поморщился. Второй парень ухватил меня за локоть, силой потянул к машине. В груди все сжалось, сердце билось где-то в горле. Алина вскрикнула, когда кто-то схватил ее за волосы.

— Отпустите! — закричала я, но в ответ услышала только грубое:

— Тише, сука.

Дверца машины распахнулась шире. Кто-то уже пытался запихнуть Алину внутрь, она упиралась, царапалась, билась локтями. Я уже мысленно похоронила себя.

И вдруг — визг шин. Я обернулась: по дороге резко подъехала другая машина, темная, блестящая от дождя. Огромный внедорожник. Фары ослепили нас на мгновение, и парни рефлекторно отпрянули.

Из машины вышли двое. Высокие, в темных куртках, двигались быстро и уверенно — как будто знали, что делают. Один хлопнул дверцей, другой уже приближался к нам.

Лица скрывала тень, но я отчетливо увидела блеск — два пистолета, направленных прямо на тех, кто секунду назад пытался запихнуть нас в машину.

Я замерла. Сердце стукнуло так сильно, что отдало в виски. Алина прижалась ко мне, дрожа, будто боялась даже дышать.

— Девочек отпустили, сосунки.

— Девочек отпустили, сосунки, — произнес один из мужчин, его голос был низким, спокойным, но в нем слышалась угроза, от которой даже воздух стал тяжелее.

Рыжий медленно поднял руки, делая шаг назад.

— Мужики, да вы че… Мы просто…

— Я сказал — отпустили, — повторил тот же голос, теперь чуть громче, и металлический щелчок затвора заставил всех замереть.

Парни мгновенно струсили. Один из них выронил ключи, другой рванул к машине, цепляясь за дверь. Еще секунда — и их автомобиль с визгом шин сорвался с места, исчезнув за углом.

Я все еще не могла пошевелиться. Двое с оружием опустили пистолеты, обменялись коротким взглядом, и один из них направился к нам. Свет фонаря скользнул по его лицу — резкие черты, сжатая челюсть, холодный, внимательный взгляд.

— Беда? — спросил он спокойно.

— Что? — я прохрипела, не узнав свой голос.

— Лилия Николаевна Беда? — Раздраженно повторил незнакомец.

Я моргнула, осознав, что он назвал мое полное имя. Кивнула, чувствуя, как по спине пробежал холод.

Вообще не понимала, кто они и откуда знают, как меня зовут.

Алина тихо всхлипнула рядом, сжимая мою руку.

Когда адреналин начал стихать, я наконец смогла рассмотреть их. Фонарь над головой мерцал, освещая два лица — оба по-своему привлекательные, но совершенно разные.

Первый был высокий, с короткими темными волосами и холодными серыми глазами. Под воротом куртки виднелась татуировка, а на руках — тонкие линии чернил, будто случайные, но придававшие ему еще больше суровости. Он стоял спокойно, но в его взгляде чувствовалась настороженность и сила, к которой не хотелось бы приближаться без причины.

Второй выглядел собраннее. Чистое лицо, аккуратная куртка, прямой, уверенный взгляд. Он казался более уравновешенным, почти холодным, но именно это делало его не менее опасным. Они оба производили впечатление людей, которые привыкли держать все под контролем — и ситуацию, и себя. А еще от них веяло опасностью. Не такой, как от тех сосунков, что хотели нас, скорее всего, изнасиловать, а настоящей. Слишком уверенно они держали оружие в руках.

— Тебя не учили отвечать на телефон? — голос татуированного незнакомца прозвучал хрипло и жестко, будто каждое слово было приказом.

— Мне… никто не звонил, — выдавила я, моргнув, словно пытаясь прийти в себя. Его глаза сверкнули — не просто злостью, а чем-то глубже, опаснее.

— Для тебя родной батя уже никто? — произнес он, делая шаг ближе.

Сердце пропустило удар. Холод будто ударил прямо в грудь. Они знали папу?!

— Вы… вы знаете… — начала я, но не успела договорить.

—