Арлекин - Анна Есина

Вот и ответ на её мысленный вопрос, зачем понадобились две вилки.

— Нет, спасибо, я... не голодна.

— Тогда давай прощаться, Алина Игоревна Лисовская тридцати двух лет отроду, — Демон встал, расправил плечи, оттянул вниз край футболки.

И только тут она заметила, что руки у него обнажены, а на правой змеится странная татуировка — переплетение синих линий, где каждая толщиной не больше спичечной головки. Эти полосы вырывались из-под рукава, овивали бугристое предплечье, спускались до самого запястья, походя на таинственную сеточку вен или хаотичную карту рек, созданную свихнувшимся картографом, а после перебрасывались на тыльную сторону ладони и струились до кончиков пальцев. Кажется, они заканчивались под ногтевыми пластинами, если только это не игра света и не плод её взбудораженного воображения.

Алина вновь взмолилась, понесла откровенную околесицу, предлагала деньги и ценности, клялась, что всё забудет, увещевала, что пока он ничего дурного не сделал, а значит и вины на нём нет.

Демон накрыл её рот ладонью и склонился к лицу.

— Больно не будет, я обещаю. Умереть — это легче, чем уснуть. Расслабься.

Она вопреки словам заголосила, теряя всякое самообладание. Слёзы полились вперемешку с соплями. Его ничуть не трогали её стенания. Толстокожий, бесчувственный психопат.

Скальпелем он вспорол полиэтилен между левой рукой и туловищем. Алина попробовала укусить его руку, но Демон оказался шустрее: надавил на какие-то точки на нижней челюсти, и рот сам приоткрылся, словно между зубами просунули твердый предмет.

— Сделаешь мне больно, я сделаю больно в ответ, — пригрозил он, запуская свободную ладонь под пластик.

Касание холодных пальцев к коже на рёбрах было сродни удару плетей. Алина взвилась от контакта, но лишь мысленно. Всё, что ей дозволили — это смотреть в глаза своего убийцы, встречать ответный взгляд и биться в рыданиях.

Видимо, под слоями пленки на ней не было одежды, потому что спустя миг рука Демона очутилась под левой грудью. Алину передёрнуло от отвращения. Маньяк вдавил два пальца в кожу, будто желая прочувствовать сердцебиение. Оно зашкаливало, гулко бухало внутри, ударяясь о клетку, гнало по телу кровь, отравленную жутким осознанием момента. Пора проститься с жизнью.

Секунду они пялились друг на друга. Она — с ненавистью и неописуемым ужасом, как кролик на удава за миг до решающего броска. Он — без единого живого чувства, словно разглядывал пустую пыльную витрину. А потом красиво изогнутые губы разъехались в усмешке.

— Я так и думал. Ты не для меня, — впервые за всё время в его голосе прозвучали эмоции. Облегчение? Скорее даже триумф.

С этими словами он полоснул скальпелем по полосам скотча вблизи головы, им же провел по краю стола, разрезая многие слои пленки от плеча до ступней, скинул верхние мотки, ещё раз прошёлся медицинским лезвием вдоль столешницы, вспарывая последние слои.

— Приберись тут, — велел он, отступая назад. — И спасибо за ужин.

Входная дверь хлопнула со звуком ружейного выстрела. Демон ушёл.

***

Спустя месяц

В пёстром царстве флоры, где каждый цветок казался вырезанным из кусочка радуги, застыла сгорбленная фигурка девушки. Её тонкие пальцы, словно призрачные тени, едва касались нежных бутонов, а взгляд тонул в бездне невысказанной печали. В этом цветочном храме она была не просто продавщицей — жрицей увядающей красоты, хранительницей хрупких мгновений жизни.

Со звонком колокольчика в павильон вошёл курьер.

Алина вздрогнула всем телом, как случалось всякий раз, когда порог переступал мужчина, и заставила себя расслабиться.

— Вот ваш заказ, — доставщик сгрузил на прилавок несколько коробок. — Всё свежесрезанное, как заказывали. Розы из Кении, лилии из Голландии, орхидеи с Гавайев.

Алина сухо кивнула и пересчитала картонные упаковки, сверилась с накладной.

— Хорошо, — её голос, подобно треснувшему колоколу, отзывался эхом в пустом зале.

Она начала распаковывать цветы с той же тщательностью, с какой бальзамируют покойников, будто каждое прикосновение могло причинить им боль.

— У вас всё в порядке? — неуверенно спросил курьер. — Выглядите так, будто повстречали призрак.

Нет, что вы, меня всего лишь навещал сбрендивший убийца. Случилось это недели четыре назад, и с той поры я будто на иголках. Чураюсь каждого громкого звука. Леденею, если рядом чихают. Покрываюсь мурашками, коли со мной заговаривают. Эка невидаль!

— У меня всё прекрасно. Спасибо за беспокойство, — выпалила Алина резко, словно хлестнув парнишку кнутом.

Её движения были отточены до автоматизма: каждый стебель омыт родниковой водой, каждый бутон осмотрен под специальным светом, каждая ваза наполнена особым раствором. Она продолжала свою работу, словно механически. Мысли плавно текли в сторону того, что следует уволиться. Немедля. Этот бутик стал напоминать клетку, батискаф, погруженный на дно Марианской впадины. Того и гляди, скоро расплющит.

Курьер не спешил покидать цветочный магазин. Выдержал длинную паузу, а после попытался найти нужные слова.

— Знаете, цветы — они ведь как маленькие чудеса. Дарят радость даже в самые тёмные дни.

— Не всем. Некоторые дни настолько черны, что даже солнце не может их осветить, — Алина не поднимала глаз, а голос казался увядшим, что листва на осенних деревьях.

Она отвернулась к витрине, где солнечные лучи, пробиваясь сквозь большие окна, создавали причудливую игру света и тени. Золотистые лучики ложились на края ваз и снежными искорками рассеивались по торговому залу. В этом танце света её собственное отражение казалось частью другого мира — мира, где ещё не случилось то, что навсегда изменило её жизнь.

Парнишка всё не унимался. Молол языком без умолку.

— Говорят, цветы помнят всё. Может, и ваша память со временем станет мягче?

— Моя память — как эти розы: чем дольше живёт, тем острее шипы, — горько усмехнулась флористика.

В этот момент в зал вошёл мужчина.

Алина дернулась, точно наступив на оголённый провод под высоким напряжением, и как-то разом обмякла.

Массивная фигура посетителя в кожаных штанах и громоздких ботинках заполнила собой всё пространство. Окладистая седая борода обрамляла суровое лицо, а в глазах цвета штормового океана читалась угроза.

— Добрый день. Не могли бы вы помочь мне с выбором цветов? — обратился он к флористике неожиданным для человека его комплекции мягким баритоном.

— Д-да, конечно. Что бы вы хотели? — нервно уточнила Алина, пятясь к холодильной витрине с цветами.

Её взгляд невольно скользнул по татуировкам, выглядывающим из-под закатанных рукавов его рубашки. На запястье тускло блеснул шрам — след от наручников, а на костяшках правой руки — свежие ссадины.

— Мне нужен букет. Для женщины, — верзила медленно подошёл к прилавку.

Его руки, покрытые шрамами, легко скользили по лепесткам роз, но каждое движение будто таило звериную враждебность. В его дыхании, пропитанном ароматом кофе и сигарет, слышался металлический привкус опасности. Она