Арлекин - Анна Есина

— Ты вроде поговорить хотела, а не отнекиваться. Если нет желания исповедаться, я просто закончу то, за чём пришёл, и оба останемся в выигрыше.

— В выигрыше? — еле вымолила Алина.

— Безусловно. Ты очистишь душу, а я... — он замялся, подбирая подходящее слово, — а я получу своё. Честная сделка, по-моему.

— Почему вам так нужно меня убить?

— Тебе, — поправил душегуб. — Раз уж мы сблизились настолько, что ты лежишь на моём ритуальном столе, вполне можешь обращаться ко мне на «ты». Пожалуй, я даже представлюсь: Демон.

— А-алина, — прозаикалась она.

— Знаю. И жду ответа на свой вопрос. Кого ты убила?

Мысли сновали под черепной коробкой на скоростном экспрессе. Если начать откровенничать, в конце можно надеяться на снисхождение? Или он напрочь лишен сопереживания, как и все прочие маньяки?

— Я никого не убивала, — чуть не плача от досады, сказала Алина.

— Тогда и я заглянул просто тебя навестить. Чао, — он ткнул ей в лицо влажный носовой платок с намерением вновь заткнуть рот.

Алина запротестовала:

— Хорошо, хорошо, я расскажу. Мы справлялись по реке Снежной и были так беспечны...

Она до сих пор видела этот момент перед глазами, словно он случился вчера. Река Снежная, что брала исток в горном массиве Тыргын и стекала с северного склона хребта Хамар-Дабан в озеро Байкал, считалась самой крупной и многоводной в тех местах, а ей она запомнилась прежде всего своей величественностью и обманчивым спокойствием. Ей помнилось, как солнце играло на волнах, создавая причудливые блики, а горы вокруг казались бесконечными.

— Когда рафт начал крениться, я не сразу поняла, что происходит. Вода обрушилась на нас, как тонна льда. Я видела, как Дима — наш капитан — пытался удержать судно, но течение было слишком сильным. Мы все оказались в воде.

Я выбралась первой. Помню, как кричала, звала остальных, но вода заглушала все звуки. Потом увидела, как наш перевернутый рафт медленно уносит течением, а под ним... под ним были они.

Она прервала рассказ, не в силах совладать с эмоциями. Наружу рвались вопросы, которые снедали душу изнутри все эти годы.

Почему я выжила? Что за жестокая шутка судьбы?

Теперь, когда она закрывает глаза, непременно видит их лица — испуганное лицо Саши, улыбку Кати, которая всегда первой начинала петь у костра... А она просто стояла на берегу и не могла ничего сделать.

Говорят, что время лечит. Но это неправда, самое фатальное заблуждение из всех существующих. Каждый день она задавалась одним и тем же вопрос: могла ли она что-то изменить? Может, если бы не отвлеклась на тот прекрасный вид, если бы настояла на том, чтобы обойти опасный участок...

Теперь ей приходилось жить с этим грузом вины. Видеть их во снах, слышать их смех, чувствовать их прикосновения. И понимать — иногда красота природы может быть смертоносной, а человеческая беспечность — губительной.

Алина больше никогда не подходила к горной реке. Не могла смотреть на воду без того, чтобы не вспомнить тот день, когда потеряла своих друзей. Десять лет назад — чудовищный срок, растянутый в спираль бесконечности. И каждый раз, когда на глаза попадалась группа туристов, отправляющихся в поход, сердце сжималось от боли и раскаяния.

— Тела погибших обнаружили в нескольких сотнях метров ниже по течению. У всех диагностировали утопление, — закончила рассказ Алина.

Он слушал с прилежанием, точно ретивый студент, жадно внимающий каждому слову лектора. И даже паузы, которые она делала, чтобы перевести дух и вычленить факты из эмоциональной картины, воспринимались им очень внимательно.

— Сколько вас было? — деловито осведомился Демон. Вроде он так представился.

— Вместе со мной шестеро.

— Выжила только ты?

Захотелось отвернуться, спрятаться, скрыться, только бы избежать утвердительного «да», что пощипывало на языке нотками острой горчицы.

Ему и не требовался ответ. Он уже считал его по глазам, в которые вглядывался с пристальностью бывалого моряка, ищущего землю посреди океана.

Внезапно он выпрямился, окинул взором её примотанное к столу тело и резким взмахом головы откинул со лба волосы. Спросил:

— Найдётся у тебя, что поесть? Я зверски голоден, честно говоря.

Поесть, хм? Алина в изумлении вытаращилась на губителя жизней. И часто его аппетит посещает во время, как он выразился, ритуалов умерщвления молоденьких девушек?

— В холодильнике, — как можно вежливее предложила она, втайне надеясь, что сытый желудок как-то повлияет на его планы по части убийства. — Чувствуй себя как дома.

Демон откинул полог из полиэтилена, за которым скрывалась кухня и тут же полез в рефрижератор, судя по тонкому звону бутылок с соусами, что выстроились на дверце.

Алина тем временем силилась выпростать хотя бы одну руку или же поднять голову, высвободиться, чтобы осмотреться, найти оружие — не дожидаться же, пока он вернётся и сызнова примется угрожать и запугивать.

Всё было тщетно. Изувер не поскупился на плёнку, да и клейкой ленты не пожалел. Чудовищная мысль яркой лампочкой вспыхнула в мозгу. Пластик! Всё затянуто им, а сама она обездвижена и намертво примотана к столу. Скальпель в его руке и движение пальца по скуле... Вот оно что! Ей довелось попасть в лапы к опытному подражателю, и вдохновлялся он кадрами из сериала «Декстер».

Мамочки!

Демон вернулся с миской вчерашнего салата из овощей и отварной куриной грудки, жуя на ходу. Челюсти его работали беспрерывно, обнажая и без того острые скулы.

— Сама готовила? — миролюбиво спросил он, зачерпывая полную ложку.

— Д-да, — растерянно ответила Алина.

— Неплохо, — с кухни донёсся сигнал микроволновки, оповещающий о разогретом блюде.

Демон вновь скрылся за пластиковой занавесью и через пару секунд вернулся с дымящейся тарелкой макарон под сливочным соусом, из которой торчали две вилки.

— Составишь мне компанию? — насмешливо поинтересовался, и не дожидаясь ответа, плюхнулся на пол возле её головы, поставил рядом салатницу и принялся набивать пузо.

Ел он довольно тихо, слышался лишь хруст овощей и редкий лязг зубов о вилку.

— Демон? — она почти силком заставила себя произнести вслух подобие имени. — Можно мне в туалет?

— Валяй, не стесняйся. Здесь все свои.

— Нет, я имею в виду...

— Напрасно стараешься. Я не отпущу тебя, — попытка начать переговоры с треском провалилась.

Следующие пять минут он насыщался. Алина лихорадочно изобретала новый предлог навести мосты. Но в голову ничего не лезло. Пустота. Вакуум. Разрежение. Её будто выволокли на высоту свыше восьми тысяч метров и бросили в так называемой зоне смерти без дополнительного кислорода.

— Покормить