Просто скажи когда - Элизабет Брайт
Ну что ж. Он уже меня впечатлил, а ведь его рот ко мне пока не прикасался.
Но он собирался.
Прямо здесь. Где нас мог увидеть любой.
Ветер тронул мои волосы, закружил вокруг плеч. Деревянная перекладина впивалась в лопатки. Все вдруг стало слишком настоящим.
— Бракс, — сказала я неуверенно.
— Нет, — выдохнул он. — Не… не говори мне остановиться. Я слишком долго ждал. Скажи «да». Хоть раз скажи мне «да».
Я посмотрела на мужчину, стоявшего на коленях передо мной, на того, кто разбил мне сердце и держал меня в руках, когда я распадалась, и дала ему единственный возможный ответ.
— Да, — прошептала я.
Его зубы цапнули нежную кожу внутренней стороны бедра, и я едва не сорвалась с ограды. Я всхлипнула, дернула бедрами, боясь, что сейчас рухну.
— Тише, — прошептал он. — Я держу тебя.
А потом он прижался ко мне лицом, издал звук чистого, абсолютного удовлетворения и вдохнул.
И я вдохнула вместе с ним.
Мир будто расширился. Далекие зубчатые горы. Широкое небо над нами, сверкающее осенним солнцем. Легкий холод на моих щеках и всепоглощающее тепло его тела. Шелест травы в ветре. Я была частью всего этого.
А потом он лизнул меня, мир сузился и остался только он.
Его дыхание. Его рот. Его язык. Его зубы.
И мое удовольствие.
Потому что, святая мать всех благих сил, его рот…
Его чертов рот…
Я будто растворялась под ним. Растворялась до последней капли. Он пил меня, жадно, без передышки. Его руки вцепились в мои ягодицы, прижимая меня к его голодному рту, словно к чаше.
Я вжалась в него, требуя больше, и тут же шарахнулась назад, испугавшись, что перегнула палку. Но он издал поощряющий, нетерпеливый звук и сильнее присосался к моему клитору. Святые небеса, это было неостановимо.
Голова откинулась назад, из горла вырвался стон, пальцы вцепились в деревянную перекладину так крепко, что она заскрипела, и я кончила волна за волной.
И это было самым глупым.
Потому что когда он аккуратно опустил меня на землю, на подгибающиеся ноги, я провела тыльной стороной ладони по щеке…
И она была мокрой.
Я плакала.
21
Бракс
Стоило мне увидеть мокрое лицо Эсси и я сбежал.
Не то чтобы я бежал в буквальном смысле, но прогулкой это точно не назовешь. Скорее быстрый шаг, порой переходящий в трусцу.
Я никогда не считал себя трусом, но стоя там, с ее вкусом у себя во рту и с тем выражением боли на ее лице, я понял, что дошел до предела. Она сломалась у меня в руках, с моим именем на губах и я не собирался стоять и слушать, как она говорит, что сожалеет. Это бы меня уничтожило.
Так что я быстренько унес свою трусливую задницу подальше.
На полпути к машине я вспомнил, что я же ее сюда привез. Каким бы ни было мое состояние, как бы ни боялся, что все испортил, я не мог бросить ее в Путеводной звезде. Она бы меня убила. И если нет — папа бы точно добил. А потом мама выбралась бы из могилы, чтобы убить меня повторно. Для надежности.
Я застонал, крутя в руках связку ключей.
Что напомнило мне — одним из этих ключей открывается дверь моей старой хижины, где Эсси ночевала перед свадьбой. Я изменил направление и по пути отправил ей сообщение:
Нужно кое-что уладить. Встретимся у машины через час?
Часа должно было хватить, чтобы привести голову в порядок. Или хотя бы собраться настолько, чтобы притвориться.
Я закрыл лицо руками и издал звук, полный ненависти к себе. Черт подери. Что я натворил?
Но думать об этом мне дали недолго, потому что минуты через три после того, как я захлопнул дверь хижины, она распахнулась и на пороге стояла Эсси.
Черт.
— Тебе нужно кое-что уладить? — потребовала она. Ее щеки пылали от холода и, полагаю, изрядной злости. — Единственное, что тебе нужно уладить, — это вытащить мою ногу из своей задницы, потому что я собираюсь ее туда засунуть.
— Послушай… — начал я. И сразу заткнулся, потому что даже не придумал, что она должна была послушать.
— Я ничего слушать не хочу, — прорычала она. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня.
Я подался вперед.
— Что? — переспросил я, чтобы убедиться, что не ослышался.
— Именно это я и пытаюсь сейчас получить.
— Но ты расплакалась, — сказал я, как идиот.
— И что? — Она нахмурилась. — Это было слишком… все. Иногда я плачу, когда меня захлестывает. Не важно, от хорошего или от плохого. Я плачу. Это для тебя слишком?
Я расхохотался и схватил ее за край огромного свитера, притягивая к себе.
— Чертовка, ты всегда была для меня слишком.
Ее лицо дрогнуло, и она начала вырываться, стараясь не порвать свитер. Но я держал и не собирался отпускать.
Я наклонился ближе, так что ей пришлось смотреть только на меня:
— Так что мне придется стать больше, чтобы быть достаточным для тебя.
Она отпрянула, глаза сузились от непонимания.
— Что?
— Я же говорил, милая. Ты больше, чем все небо. Как я мог надеяться удержать небо в руках?
Она все равно смотрела так, словно не понимала. И, возможно, так даже лучше.
Я намотал на кулак прядь ее радужных волос и дернул.
— Ты хочешь трахаться, чертовка? Так давай трахаться.
Ее руки метнулись к моему ремню, еще до того, как я договорил.
Одним резким движением она расстегнула его. Потом расстегнула пуговицу. Потом молнию.
Мне нравилось, что она не была аккуратной. В ее глазах был только голод. Я втянул воздух, когда ее рука скользнула в мои боксеры и обхватила мой член.
И впервые она застыла. Ее взгляд опустился туда, где ее рука исчезала под тканью.
— Даже не думай тормозить, — выдохнул я. Я звучал отчаянно и мне было плевать. Я бы умолял, если нужно. Спустился бы обратно на колени и убедил бы ее ртом.
— О, я не передумала. — Между моих зубов вырвался свист, когда она провела ладонью вверх и вниз, как будто прикидывала размер. — Я просто думаю, сколько этого счастья я смогу запихнуть в рот, прежде чем упрется в горло.
У меня помутнело в глазах. Член дернулся