Разведенка в 45! Найти любовь в сети. ( Не) Идеальный мэтч - София Брайт

— И эти твои свидания, — продолжает Гоша. — Я каждое с тобой переживал. Сидел, читал твои отчеты и бесился. Думал: “Господи, ну почему она не видит, что все эти мужики недостойны ее?” Ревновал до чертиков и радовался, когда они оказывались говнюками.

Он берет мою руку. Я пытаюсь выдернуть, но он держит крепко.

— Я проиграл наше пари, Надя, — тихо говорит он. — Еще в тот момент, когда создал эту дурацкую анкету. Потому что понял: я не хочу тебя вернуть по условиям спора. Я хочу, чтобы ты сама меня выбрала. Заново. Не потому, что ты никого не встретила. А потому, что я тот самый человек, с которым тебе хорошо. С которым ты можешь быть собой. Который не видит в тебе ни морщинки и считает, что с каждым годом ты лишь расцветаешь, обожает наших внуков и радуется твоим успехам на работе. Черт, да я даже скучаю по этой твоей дурацкой привычке пилить меня за неправильно выбранный цвет рубашки.

Я смотрю на наши сплетенные пальцы и чувствую, как тает последняя корка льда, которой я обложила свое сердце три года назад.

— И что теперь? — хрипло спрашиваю я. — Срок пари истекает.

Гоша усмехается, подносит мою руку к губам и целует костяшки.

— К черту пари. Я сдаюсь. Ты выиграла. Ты нашла мужчину. Серьезные отношения. Он сидит сейчас перед тобой и готов на любую глупость, лишь бы ты согласилась дать ему второй шанс. Не бывшему мужу, который три года назад внезапно превратился в идиота. А мне. Георгию, который влюблён в тебя по уши. Который пять месяцев не спал ночами, боясь, что ты догадаешься, кто скрывается за ником “Идеальный”.

Я смотрю в его глаза. В них нет той наглой самоуверенности, что была в ресторане в тот вечер, когда Толик подстроил нашу встречу. Нет высокомерия. В них только надежда и страх.

— Ты действительно считаешь себя идеальным? — тихо спрашиваю я, вспоминая его ник.

Он улыбается уголками губ:

— Я считаю себя идеальным для тебя, а тебя — для меня. Со всеми твоими тараканчиками и тараканищами.

— Ну, твои-то будут больше моих, — усмехаюсь.

— И если ты сейчас встанешь и уйдешь, я, наверное, снова создам фейковую анкету и буду писать тебе до конца жизни. Потому что без тебя, Надя, мне никак.

Ничто не отвлекает нас от этого разговора. Играет тихая музыка, за стойкой бармен протирает бокалы. Где-то за столиками смеются люди. А мы сидим вдвоем, и весь мир для нас перестает существовать.

— Я не знаю, — честно говорю я. — Я не знаю, смогу ли я тебе снова доверять. Ты сделал мне очень больно.

— Я знаю, — кивает он. — И я готов ждать столько, сколько нужно. Готов доказывать каждый день. Просто... разреши мне быть рядом. По-настоящему. Без фейков.

— А торс на фото твой? — понимаю, что меня безумно беспокоит этот вопрос.

Гоша низко смеется, и звук его смеха отдается вибрацией под кожей.

— И мне не терпится показать тебе его.

Я молчу долго. Смотрю на наши руки, на его лицо, на седину в волосах, которой три года назад почти не было. Думаю о том, как сильно изменилась моя жизнь за эти пять месяцев. О том, что Идеальный стал для меня необходим, как воздух. О том, что каждое утро я просыпалась и тянулась к телефону, чтобы прочитать его очередную глупость.

— Дурак ты, Гоша, — говорю я, и в моем голосе проскальзывают слезы. — Устроил цирк.

— Самый счастливый дурак на свете, если ты сейчас не уйдешь, — улыбается он, и в его глазах тоже блестит влага.

Я молча кладу голову ему на плечо. Он обнимает меня, прижимает к себе, и от ощущения его твердого тела, жара, идущего от него, становится тепло и спокойно.

— Только без этих твоих фокусов, — бормочу я ему в рубашку. — Никаких больше “Идеальных”. И если ты еще раз...

— Никогда, — перебивает он, целуя меня в макушку. — Никогда в жизни, Надюша. Я свой шанс не упущу.

Мы сидим так долго. Пока бармен не подходит и не спрашивает, будем ли мы что-то заказывать.

— Да, — говорит Михеев, не отпуская меня. — Бутылку шампанского. Самого лучшего. У нас сегодня праздник.

— Какой? — удивленно поднимаю голову я.

— Я нашел ту самую женщину, — улыбается он мне. — Ту, о которой мечтал всю свою жизнь!

И я улыбаюсь в ответ. Впервые за долгое время.

Два года спустя

— Ба! Ба, смотри, что дед построил! — Кирилл залетает на кухню и тянет меня за руку в гостиную, где из диванных подушек и одеял возвышается нечто монументальное.

— Это космодром! — гордо заявляет Даниил, восседая на вершине конструкции.

— Вообще-то, это крепость, — поправляет Гоша, выбираясь из-под одеяла с явными следами боя на лице. Видимо, внуки нанесли противнику серьезный урон фломастерами.

— Деда! Ну мы же договаривались, что это космодром! — дует губы Кир.

— А я что говорю? Космодром, конечно! — Гоша мгновенно меняет позицию, подмигивая мне. — Просто у космодрома должны быть высокие стены, чтобы инопланетяне не пробрались. Правильно, командир?

— Правильно! — Кирилл тут же забывает про обиду и лезет обратно в постройку.

— Баб, а ты нам пирожки принесла? — Даниил уже тут как тут, вытирает перепачканные фломастерами руки о мои джинсы.

— Принесла, — вздыхаю я, но с улыбкой. — И компот сварила. Идите на кухню, там мама уже накрывает на стол.

— Ура! — оба метеора уносятся прочь, оставляя после себя творческий беспорядок.

Гоша подходит ко мне, обнимает со спины, утыкается носом в макушку.

— Устала?

— Это у тебя надо спрашивать, — я кладу руки поверх его. — Они тебя, кажется, совсем заездили.

— Я с ними молодею, — он целует меня в висок. — Знаешь, когда-то я боялся, что внуки — это старость. А теперь... понимаю, что это наш новый виток в жизни. Новая молодость.

— Я помню, — тихо говорю я. — Ты тогда сказал, что я превратилась в бабку.

Гоша замирает, разворачивает меня к себе.

— Похоже, будет это мне припоминаться до самой смерти.

— Для профилактики, — улыбаюсь я. — Чтобы больше неповадно было.

— Что ты! Ты у меня самая красивая, молодая и сексуальная бабушка в мире, — шепчет горячо, прикусывая мочку уха. — Может, нам и правда еще одного заделать?

— Георгий! — возмущенно распахиваю глаза. — Ты в своем уме?

— А что? Проживем с тобой еще одну молодость.

— Ну уж нет! К тому же, — понижаю голос, — кажется, дочь нас скоро порадует еще. Может, внучку подарит.

— Серьезно?

— Тихо только. Пока она не говорила. Но я заметила перемены.