Откровения Ходячего Недоразумения - Ирина Чеботарь

Уже месяц, как я трудилась над собственным романом, который должен был стать бестселлером двадцать первого века и принести мне миллионы долларов или евро.

А какая разница!

Главное — я получу много-много денег и смогу жить самостоятельно.

Было лето, но я не ходила на пляж, я отказывала себе даже в радости посещения моего любимого кинотеатра «Родина», где крутили лучшие фильмы мирового кинематографа в качестве 3D.

Не представляете себе, какая это для меня жертва. Кино — моя страсть. И в этом я схожа с моим тогда четырнадцатилетним братишкой Тристаном. Ах, кстати, я забыла назвать вам своё имя. Ну-ка, догадайтесь, как могли наречь меня родители, помешанные на французской средневековой литературе?

Вот вам подсказка — они фанаты романов о рыцарях.

Ну что?

Нет?

Странно…

Тогда, ещё одна подсказка: мои мама и папа познакомились на премьере фильма, снятого по одноимённому роману с названием, нашумевшем в веках.

Так как?

Ладно, — моего брата зовут Тристан. Чего не хватает?

Наконец-то!

Правильно!

Моё имя — Изольда. Дурацкое, не так ли? Особенно, если учесть, что я была полным лузером. И в институте, как и в школе, никто кроме Маринки, поступившей на тот же факультет (подозреваю, что выбор факультета она сделала из-за меня, так как пределом её желания всегда было доскональное изучение итальянского языка), не водился со мною. Правда, здесь ситуация несколько улучшилась — мои преподаватели, люди с многочисленными научными степенями, просто не имели времени на стереотипы и условности и потому видели в студентах только их способности. Меня на кафедре этимологии считали интересным и многообещающим экземпляром. Правда, я никак не использовала сей факт для поднятия своей самооценки.

Маринка к тому времени уже выскочила замуж за парня всего на год старше её, симпатичного блондина по имени Стив Ричмон. Английская фамилия с трудом сочеталась со славянской внешностью и хохлятским характером Маринкиного избранника.

Родители Стива — русская переводчица и английский бизнесмен, поженились, когда ему был двадцать один. Отец долгое время и не догадывался о существовании отпрыска за кордоном. Правда, никак не мог выбросить из головы симпатичную переводчицу новоиспечённого партнёра по бизнесу.

Новая встреча влюблённых состоялась по чистой случайности и более чем через два десятилетия разлуки. Остывшее было чувство вспыхнуло с прежней силой. Стиву, названному в честь отца, пришлось по настоянию матери принять и его фамилию. Тут я его понимаю. Трошкин (материнская фамилия) звучит как-то непрезентабельно и даже смешно. А вот Ричмон… это уже что-то. Но не буду останавливаться на превратностях чужой судьбы. Когда-нибудь, возможно, напишу роман или повесть на эту тему. Право же, история достойна внимания писательского пера.

Молодожёны жили через два дома от нас, потому в институт я ездила с Маринкой на её ужасном жуке. Она-то обожает свою игрушечную розовую машинку и втихую посмеивается над мужниным Хаммером, говорит, что он похож на раздавленную лягушку. Я же благодарила судьбу за то, что мне не приходилось каждый день тащиться на автобусную остановку, а потом полтора часа трястись до центра.

В нашем районе у всех, даже у обслуживающего персонала, есть машины. Я оставалась единственным исключением из правил и дополнительной причиной для маминого стыда и папиных недвусмысленных усмешек.

Два года назад родители подарили мне Пежо. Я их сердечно поблагодарила, но подарок не приняла.

Ещё чего!

Я же стремилась к независимости. А разве может считать себя независимым человек, которому надо ежедневно выпрашивать деньги на бензин? А мама на это ой как рассчитывала. Но просчиталась. А вот Маринкин подарок — ноутбук я приняла с радостью. Марина учла все мои запросы и даже больше. Новейшая версия моего HP приспособлена для абсолютно любых потребностей пользователя, ну, в компьютерном плане, конечно. При желании я могла бы играть в самые современные игры с высокими требованиями. Но моим единственным стремлением было писать, писать и ещё раз писать.

* * *

В тот день я не спустилась завтракать. Собственный роман так увлёк меня, что я боялась отвлекаться на что бы то ни было. Я сидела за ноутбуком у раскрытого окна и лишь изредка поглядывала на море, окатывающее песок пенными брызгами.

Сюжет развивался слишком стремительно и буквально ускользал из-под моего контроля. Будто писала не я, а кто-то невидимый. Мои пальцы не поспевали за мыслями. От напряжения лицо покраснело, я изрядно вспотела и надеялась, что успею принять душ до того, как моё влажное тело начнёт источать зловоние.

Приближался момент кульминации сюжета. Теперь даже море не манило мой взор, я вся жила в книге, властвовала чужим телом, переживала сразу десяток эмоций нескольких героев. Клавиатура взмокла от касаний моих вспотевших пальцев, хэпэшка перегрелся и потому шипел на меня недовольным змеем, но я упорно шла к цели.

Кто не писал, тому не понять трепетного волнения, охватившего мою душу, жаркого возбуждения, зажавшего в тиски тело, температура которого явно превышала положенную норму. Да, я горела, мой мозг пульсировал в унисон Вселенной. Вот оно! Сейчас…

— Зольди… — по своему обыкновению мама и не думала стучаться. Что ж, так ей и надо. Лишь глянув на меня, она расширила уже подведённые косметическим карандашом глаза. В первое мгновение мама явно испугалась, — не заболела ли я. Всё-таки, я какой-никакой, но её ребёнок. Но уже через миг, я в этом уверенна на все сто, мамочка думала о том, как мило смотрятся со стороны её испуг и удивление.

Легко сказать: «бери вожжи судьбы в свои руки, не позволяй насмехаться над собой…». Труднее всего бороться с укоренившимися привычками, а я привыкла уповать на случай и терпеть унижения. Разве можно вот так сразу измениться и всё вокруг себя перевернуть с ног на голову?

Мне очень хотелось поверить в свои силы. После разговора с Радой я чувствовала в себе что-то новое, ещё неопознанное. Будто кто-то сменил во мне батарейку.

Переступив порог дома, я прямиком направилась на кухню, очень надеясь, что не застану там маму.

Зря надеялась. Моя дорогая родительница сидела у окна и прекрасно видела момент моего запоздалого возвращения. Судя по выражению лица, мама