(Не совсем) Одна на Рождество - Дженни Проктор

Уже сейчас было ясно: он получится потрясающим. Бо продумал каждую мелочь, особенно то, как сделать его удобным и безопасным для будущих детей. Он даже не пытался скрыть свой энтузиазм. У него был план, видение и твёрдая решимость воплотить их в жизнь. И я не могла не восхищаться тем, как он держится за свою мечту.

Это было трогательно — то, что Бо не скрывал своих планов и желаний. Но вместе с тем тревожило. Я не могла перестать думать о том, хотел ли он, чтобы в этом будущем была и я. Именно поэтому он всё это говорил? Или просто рассуждал вслух, без подтекста? В любом случае, через пару дней я возвращалась в Чикаго.

Мысль об этом жгла изнутри, делая меня раздражённой. Бо с самого начала давал понять, что мы продвигаемся осторожно, шаг за шагом, и наша история могла закончиться тем, что мы пофлиртовали, пока я здесь, а потом он отпустил бы меня на все четыре стороны.

Я совсем не доверяла себе — с нашей сложной историей и моими запутанными чувствами я точно не смогу трезво оценить ситуацию. А это значит... что я даже не знаю, где я сейчас и что между нами.

Бо разложил плед на задней террасе. Солнце уже поднялось высоко, и стало достаточно тепло, чтобы мы чувствовали себя комфортно. Еда была вкусной, вид — потрясающим. Но я всё равно не могла расслабиться.

Мозг зациклился на вопросе «А что дальше?» и не отпускал меня, не давал насладиться моментом. Где-то глубоко внутри звучал тихий голосок, утверждавший, что дело не только в этом вопросе — есть что-то большее, что я пока боюсь признать.

— Эй, — сказал Бо, протягивая пакет с имбирным печеньем. — Ты выглядишь так, будто думаешь о чём-то серьёзном. Всё в порядке?

Я взяла печенье, откусила кусочек и тут же положила его обратно на тарелку.

— Не такое вкусное, как твое, да? — с улыбкой сказал Бо.

Я всё-таки рассмеялась.

— Слишком много мускатного ореха. Но текстура хорошая.

— Поверю тебе на слово, — Бо откинулся назад, оперевшись на руки, вытянул ноги и скрестил их в щиколотках. — Расскажешь, о чём думаешь?

Я молчала долго, подбирая слова. Но точно не собиралась выкладывать всё, что крутилось у меня в голове.

— Просто вспоминала кое-что, — наконец сказала я и посмотрела на поля, окружающие дом. — Помнишь вечеринку, которую ты устроил в одиннадцатом классе, прямо перед Хэллоуином?

— Ох, я тогда так влип! — Бо рассмеялся. — Чуть не спалил сарай отца.

Я помнила тот пожар, но куда ярче были воспоминания, как стояла на его крыльце и смотрела, как он целуется со своей девушкой. Целый день я мастерила гирлянды из бумажных летучих мышей, ведьмочек и привидений, чтобы украсить его дом. Когда принесла их, Бо ещё не вернулся, и его мама помогла мне развесить украшения. Сомневаюсь, что Бо их вообще заметил. Уж точно не после того, как приехала его девушка.

Я тогда почувствовала себя такой маленькой, такой никчёмной. У меня были гирлянды, а у неё — всё, что на самом деле было важно для Бо.

Теперь это казалось глупым и стыдным. Мы столько лет жили по соседству, а он никогда не обращал на меня настоящего внимания. И я, наивная, думала, что Хэллоуинские гирлянды всё изменят?

— Ты знал, что это я делала украшения для той вечеринки? — спросила я, не отводя взгляда от полей.

— Правда? — удивился он.

Я кивнула.

— Твоя мама помогла мне развесить их. Всё думала, скажет ли она тебе, что это была я.

— Я тогда гадал, откуда они взялись, но не помню, чтобы мама говорила, что это твоя работа.

— Она ведь знала, что я в тебя влюблена. Никогда не говорила тебе об этом?

— Мама считала, что в меня влюблены все девчонки, — усмехнулся Бо. — Она постоянно пыталась свести меня то с милой девочкой из церкви, то с младшей сестрой своей напарницы по теннису.

— Но никогда не пыталась свести тебя со мной? — вдруг вырвалось у меня.

Бо пожал плечами.

— Ты была на два года младше. И дочь её лучшей подруги. Может, она боялась, что если всё пойдёт не так, это испортит отношения между ними.

— Возможно, — пробормотала я.

Или, может быть, она просто считала, что я — последняя девушка, которая нужна её сыну.

Я глубоко вдохнула, стараясь отогнать эту мысль. Мать Бо всегда относилась ко мне тепло, я никогда не сомневалась в её симпатии. Но воспоминания об этом дне, о том, как я смотрела на Бо и другую девушку, больно напомнили о реальности.

Моя тревога, вызванная утренним разговором на кухне, теперь разрослась в настоящий страх. Сомнения разгорались, как костёр, в который Бо подлил бензина, когда случайно чуть не сжёг сарай.

Сегодня утром я бродила по его ферме и в каждом углу видела себя, как идеально я могла бы вписаться в его жизнь. Впрочем, я делала это последние дни, с того самого момента, как впервые увидела его в прихожей родительского дома. Всё моё существо жаждало, чтобы это оказалось правдой. Но я понятия не имела, что чувствует Бо. Он ни разу не дал понять, что готов к тому, чтобы я бросила всё и вернулась в Южную Каролину ради него. А я уже строила планы отказаться от жизни в Чикаго, которую на самом деле любила, только потому, что Бо вдруг посмотрел на меня иначе.

Я почувствовала себя глупо и по-детски наивно.

Слишком много. Слишком быстро.

Я шумно выдохнула. Надо было продолжать держать дистанцию, слушать своё сердце, быть осторожнее с собственными чувствами.

Когда Бо отошёл ответить на звонок, я достала телефон и посмотрела сообщение, которое всё утро игнорировала.

От Дженны: «Мы обручились! Завтра летим домой, чтобы превратить новогоднюю вечеринку в клубе в нашу помолвочную. ПОЖАЛУЙСТА, скажи, что ты успеешь вернуться! Я не могу праздновать без тебя!»

Жених Дженны владел ночным клубом, который каждый год устраивал грандиозную вечеринку на Новый год. Это не совсем моё