Жена-танкистка - Евгения Владимировна Потапова

— Расписание? — удивилась Ната.

— Ну да, когда, куда, во сколько она ходит, работа там, магазин или еще какие учреждения.

— Утром около восьми отводит ребятишек в сад, вечером забирает. В девять приезжает молоко, примерно в это время ходит за ним.

— Каждый день?

— Да, там молоко привозят, творог, сметану, дешево все, фермерское. А у них народа много, все съедается за день. После этого обычно идет в магазин, наверно, раньше к нам ходила, — рассказала Ната.

— Ясно, понятно. Значит, днем детей в квартире не бывает?

— По-разному, бывает, что кто-то из детей заболевает и остается дома.

— Ага. Адресочек мне ее не скинешь в сообщении или в Вайбер? — спросил Миша.

— Что вы делать будете? — ужаснулась Ната.

— Ничего страшного, попугаем вашу маму немножко, так, чтобы она в следующий раз думала, что делает. Бить ее никто не будет, не переживай, в тюрьму тоже не посадят.

— Точно? — недоверчиво спросила Ната.

— Точно, точно, я тебе обещаю. Наташа, ты как сама живешь, как работа? Юрка говорил, что у вас до сих пор детей нет. У меня вот дочка, три года ей, такая заноза, — с теплотой в голосе сказал он.

— Детей нет, работа раньше нравилась, сейчас устала от нее, одно и тоже делаю, скучно, никакого развития, — ответила Ната.

— Может, встретимся как-нибудь, детство вспомним, поболтаем, кофеек попьем? — спросил Михаил.

— Может быть. Я вот к родителям собралась на недельке сгонять. Твои живы еще?

— Живы, отец еле скрипит, два инфаркта пережил, но копошится что-то по хозяйству. Мамка у меня всегда бойкая была, такой и осталось. Сестрица у меня в Германию уехала, на ПМЖ, замуж там вышла, двух девчонок родила. Ладно, Наташа, пора мне. Увидимся еще. Рад был тебя услышать, — немного рассказал о себе Миша.

Наташа сбросила звонок. Задумалась, интересно, что там Мишка придумает с ее свекровью, надеюсь, они ее бить не будут. Но он вроде обещал.

Детство вспомнила, как неуклюжий Мишка ей все цветочки носил. Первая клубничка созреет, у нее еще бочок бело-зеленый, а с другой чуть розоватый, сорвет и тащит ей. Над ним все мальчишки посмеивались, не дразнили, не принято было у них за такое дразнить.

В голове всплыло воспоминание, как она такого увальня из речки выловила. Наташка хорошо плавала, могла несколько раз с одного берега на другой сплавать и не запыхаться. А вот Мишка воды боялся, даже по-собачьи плавать не умел. Мальчишки возьмут его столкнут в воду, он около берега и барахтается. В основном на песочке сидел, пузо грел, говорил, что одежду охраняет.

В этот раз его малышня дразнить начала, дескать, мы вон какие маленькие и то плавать умеем, а ты толстый лежишь на солнце и жир свой боишься растрясти. Вот он и кинулся в речку и поплыл, как умел, в Наташину сторону. Как только дно перестал ногами чувствовать, так и запаниковал, воды нахлебался. Ладно, Ната далеко не уплыла, увидела Мишкины глаза, полные ужаса. Сам тонет, а сам молчит.

Подцепила его под подмышки и поволокла в сторону берега. Чуть сама под воду с ним не ушла, он попытался в нее руками вцепиться. Он потом еще долго боялся в реку заходить. А на следующий год резко научился плавать, да и про тот случай забыли все уже.

Интересно, что же он придумал, как решил свекровь проучить.

На следующий день без десяти девять утра зазвонил телефон. Наташа не успела еще позавтракать, бродила по квартире, планируя свой предстоящий день. Она взяла трубку.

— Натка, привет, это Миша. Быстро собирайся и подходи к дому свекрови, вот только не шибко близко. Не забудь взять свой телефон, — проговорил он быстро.

— Хорошо, через пять минут буду, — кивнула Ната.

— Быстро только давай выходи, — сказал он и сбросил звонок.

Наташа забегала по квартире, соображая, что же на себя натянуть. Вероятнее всего, она увидит Мишку, а она с утра вся растрёпанная и вообще не умытая. Она кинулась в ванную, быстро ополоснула лицо, краситься некогда. Натянула джинсы и свитер прямо на пижаму, сунула ноги в новые ботинки и накинула по привычке старый пуховик, напялила шапку. Сунула в карман телефон. Когда выскочила на улицу, поняла, что на красотку она не тянет, ну что же, придется представать в таком виде. Она потопала к дому свекрови, благо идти недалеко, через два дома. Игорь специально покупал квартиру поближе к родителям. Вот и аукнулась эта близость, то продукты пропадали с некоторыми вещами, так теперь решили еще и жизнь украсть.

Ната добежала до свекровиного дома, села на детской площадке напротив нужного подъезда. Снова зазвонил телефон.

— Я тебя вижу, — сказал Миша, — Как только она выйдет из подъезда, махни рукой, чтобы мы случайно невиновного не зацепили.

— Хорошо. А вы ее бить не будете? — спросила Ната, ей уже стало как-то жалко свекровь.

— Не переживай, так немного поваляем для профилактики, — ответил он и снова сбросил звонок.

Сидела на лавке как на иголках и переживала, что вдруг что-то пойдет не по плану. Вдруг из подъезда вышла свекровь с пакетами, в которых бултыхались пустые полторашки. Ната махнула рукой и прикрыла от страха глаза. Вот думать, как она ей по голове настучит, это одно, а вот смотреть, как это будут делать другие люди, это совсем другое.

Из машины выскочили три бравых молодца в полной амуниции, добежали до подъезда. Они ловко скрутили свекровушку и уложили ее прямиком в огромную грязевую лужу около подъезда. Пакеты с пустыми полторашками разбросались по всей тропинке.

— Гражданка Сидорова, вы задержаны по подозрению в экономических преступлениях, в мошенничестве в особо крупном размере, в вымогательстве, шантаже, в принятии взяток, — говорил это все здоровенный парень.

— Положи ты ее в сугроб, чего она в грязи валяется, — сказал другой товарищ.

— Я не Сидорова, — заверещала Зинаида Григорьевна, — Я Савельева.

Она выплевывала грязный снег изо рта. Ребята поместили ее в сугроб.

— Как вы можете доказать, что вы не Сидорова? Гражданка мошенница, так что веры вам нет.

— У меня дома лежат документы, — стала ныть свекровь.

— А почему вы их с собой не носите? — строго поинтересовался главный.

— Так я же в магазин вышла за молоком, — она так и продолжила лежать на грязном сугробе, хорошо хоть из лужи ее вытащили.

— Ребята, грузите ее, посидит пятнадцать суток в кутузке и вспомнит, что она Сидорова, — велел главный.

— Нет, нет, прошу,