Просто скажи когда - Элизабет Брайт

— Иисус, — проворчал я и отодвинул двух рвущихся помочь парней. Поднял Джеймс. — В порядке?

Она закивала, сияя.

— Я не та, кто тут кувыркалась.

Мне напоминать об этом не требовалось. Я уже присел, чтобы поднять Эсси на руки.

— Я тебя держу.

— Нет, — в ужасе выдохнула она.

— Да, — сказал я и понес ее, ступая по мату.

Толпа расступалась, люди наперебой хвалили ее езду. Я направился к столику, где сидел Зак, но Эсси дернула меня за воротник. Я посмотрел на нее вопросительно.

— Воздух, — сказала она. — Мне нужен воздух.

Я кивнул.

— Джеймс…

— Я приведу Зака. — Джеймс сунула в ее руки бутылку воды. — Если что, можем вернуться в отель.

— Нет, — возразила Эсси. — Мне просто нужно передохнуть. Здесь слишком жарко, но я еще не хочу уходить. Вечер только начался.

Джеймс посмотрела на меня, потом на Эсси.

— Хорошо. Но если передумаешь — скажи. Я не против лечь спать пораньше.

Я пнул дверь носком и вынес Эсси на прохладный ночной воздух. Она шумно втянула воздух полной грудью.

— Фух. Можешь меня опустить.

Я поставил ее на ноги и внимательно наблюдал в свете фонаря, пока она открывала воду и делала длинный глоток.

— Возвращайся внутрь. Я через пару минут подойду. — Я бросил на нее взгляд, и она усмехнулась. — Да, я знала, что ты так не сделаешь.

— Сядь. — Я указал на серую деревянную скамейку у стены, но она покачала головой.

— Со мной все в порядке. Правда. Стоять даже приятно. Ничего себе, день выдался, а? Пират выиграл свой первый заезд. Ты только подумай, как это круто! — слова срывались у нее одно за другим.

Я наклонил голову, изучая ее.

— Ты пьяная?

— Нет. — Она рассмеялась и хитро на меня взглянула. — Ну… может, чуть-чуть. Бывает «чуть-чуть пьяная»? Или это как с беременностью — либо да, либо нет? Я не беременна, если что. Я уже… ну… месяцев девять ни с кем не сплю. Это слишком долго. Как думаешь, это слишком долго?

Я просто смотрел на нее.

Вот черт.

Пьяной Эсси я никогда не видел, но трезвую — много раз, и сейчас она точно не была трезвой.

Трезвая Эсси меня ненавидела. А пьяная смотрела так, будто предлагала мне то, от чего я могу не удержаться.

Она сделала шаг ко мне. Потом еще один. Но не пошатываясь, нет. А покачивая бедрами, будто нарочно. Когда между нами не осталось и щели, она подняла ко мне лицо и провела языком по нижней губе. Я едва удержал стон.

Что бы ни творилось сейчас, утром она возненавидит меня еще сильнее. Я не мог этого допустить. Я не должен. Если только она прямо сейчас не поцелует меня первой, потому что тогда…

— Ты ведь раньше был моим лучшим другом, — прошептала она. — Почему перестал?

Можно было воткнуть мне нож в живот — я бы удивился меньше. И болело бы, наверное, поменьше. Боль разлилась в груди так, что я перестал дышать.

— Я рассказывала тебе все. Мечты, страхи — все. Даже про Джека говорила — и хорошее, и плохое, хотя ты был его другом тоже, потому что знала: ты ни за что ему ничего не повторишь. Я знала, что ты меня не предашь. Ты был моим в каком-то своем смысле, не его. Понимаешь? Иначе не объясню, но я это чувствовала.

Так и было.

Но я не сказал ни слова.

— Я рассказывала тебе все, — сказала она снова. — Ну… почти все. Я ведь думала, как оно было бы, если бы мы были кем-то большим, чем друзья. Я тебе этого не говорила. Но это правда. Я иногда думала, каково это — поцеловать тебя. — Она подняла на меня глаза, синие, как ночное небо. — Ты когда-нибудь думал об этом?

Она потянулась ко мне так, будто собиралась раз и навсегда прекратить свои размышления делом, но я успел раньше. Обхватил ее лицо ладонью, зафиксировав подбородок в изгибе между пальцами, и не подпустил ближе.

— Нет, — выдавил я хрипло. — Я никогда не думал, каково это поцеловать тебя. Мне не нужно было думать. — Я провел ладонью вниз по ее шее, по гладкой коже, чувствуя быстрый пульс. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, губы приоткрылись. — Я знал, каким бы это было. Как у нас всегда слишком много и никогда достаточно.

Я мягко сжал ее горло и отпустил.

— Пойдем.

Я взял ее за руку и увел туда, где было безопасно.

Эсси

Слишком много и слишком мало.

Что это вообще значило?

Я не знала. И, скорее всего, так никогда и не узнаю, потому что скорее выдерну себе все ногти на ногах, чем спрошу.

Вчерашняя ночь — в прошлом. А сегодня? Сегодня я собиралась сделать вид, будто ее вовсе не было.

Боже, как же я любила родео. Грохот кантри из колонок. Запах сена, животных, пота и корндогов. Блеск пайеток, кожи и тяжелых пряжек. Обожала каждую мелочь. Я завертелась на месте, раскинув руки, словно могла обнять весь этот хаос. Когда-то это было мое место силы…

— Что это ты напеваешь? — спросила Джеймс. — Песня из «Их собственной лиги», да?

— Ага, песня Мадонны. — Я улыбнулась, чувствуя себя в гармонии со вселенной. Даже если во вселенную входил и Бракс, который шел позади, вместе с Адамом и Беном. — Фильм отличный, Джеймс.

Она рассмеялась.

— Я и не спорю.

Ничто не могло испортить мне настроение. Ни Бракс. Ни смутные воспоминания о том, что лучше бы навсегда выбросить из головы. Ни его ответ, который все еще болезненно отзывался внутри. Да, я вздрагивала каждый раз, когда вспоминала, как задала этот проклятый вопрос. Да, мне хотелось потребовать объяснений. Но делать этого я не собиралась. Ни за что. Я собиралась списать все на забывчивость под градусом. Потому что у меня есть самоуважение, вопреки тому, что я вытворяла вчера.

Вчера