Не по договору. Книга первая - Надежда Ковалёва

От этого стало хуже.

Потому что она слишком хорошо знала отца: прежде чем войти в комнату, он всегда сначала проверял, открыта ли дверь.

— Он? — спросил Сэм из прохода.

Лиза подняла глаза.

— Его офис.

Сэм сразу перестал шутить.

— Хочешь, чтобы я что-нибудь сделал?

— Нет.

Он кивнул.

— Тогда не буду.

Простая фраза. Именно такими фразами Сэм когда-то научил ее разнице между помощью и контролем.

Лиза заблокировала номер и убрала телефон.

Она очень хотела поверить, что этого достаточно.

Она перечитала дважды. «Это по договору?» Ответ появился почти сразу. «Нет».

Вот и все. Одно короткое слово, которое лишило ее возможности спрятаться за работой. Она могла отказаться. Надо было отказаться.

«Хорошо». На следующий день он повез ее не в ресторан и не в офис. Машина остановилась возле старого здания на Ридж-стрит. Лиза сначала не поняла. Потом увидела номер дома.

И замерла.

— Откуда ты знаешь?

Дин смотрел вперед.

— Знаю что?

— Это помещение.

За окном была та самая витрина. Маленькое пустое пространство, которое она мысленно уже десятки раз превращала в собственный бар.

— Сэм сказал, что ты часто ходишь этой улицей.

— Сэм не знает, зачем.

Дин повернулся к ней.

— Тогда расскажи.

Лиза почувствовала осторожность.

— Ты привез меня сюда не случайно.

— Нет.

— Зачем?

— Потому что после нашего разговора понял, что знаю о тебе меньше, чем должен был знать за четыре года.

— Ты ничего не должен был.

— Хорошо. Меньше, чем хочу знать сейчас.

Эта поправка была слишком точной. Дин вышел из машины. Лиза осталась. Он обошел капот и открыл ее дверь.

— Покажешь?

— Там нечего показывать. Помещение пустое.

— Тогда покажи то, что видишь ты.

Через пять минут они стояли внутри. Владелец оставил ключи агенту, а Дин, разумеется, каким-то образом договорился о просмотре за несколько часов. Лиза должна была злиться на его способность открывать любые двери. Вместо этого прошла к середине помещения. Пыльный пол. Голые стены. Узкие окна во двор.

— Здесь будет бар, — сказала она, указывая вдоль стены. — Не огромный. Восемь мест. Еще шесть столиков. Короткое меню, которое меняется каждую неделю. Хорошее вино без снобизма. Чтобы человек мог сказать «я ничего в нем не понимаю», и никто не посмотрел на него как на идиота.

Дин слушал. Не перебивал.

— Кухня маленькая, — продолжила она. — Поэтому блюда простые. Хлеб, сыр, сезонные овощи, пара горячих позиций. По воскресеньям поздние завтраки. И никаких экранов.

— Почему?

— Потому что люди и так слишком часто смотрят не друг на друга.

Он улыбнулся.

— Название?

Лиза замялась.

— Есть.

— Секрет?

— Пока да.

Он кивнул. Не стал вытягивать. Это почему-то тронуло больше, чем если бы он угадал.

— Ты уже считала бюджет? — спросил он.

— Конечно.

— Сколько не хватает?

Она сразу напряглась. Дин заметил.

— Я не предлагаю деньги.

— Хорошо.

— Хотя мог бы.

— Вот за это и получишь по голове.

— Я учусь.

Лиза посмотрела на него.

— Чему?

— Не решать за людей то, о чем они не просили.

Клара. Лиза не знала, говорил ли он с ней после того вечера. Но фраза прозвучала так, будто разговор был не нужен.

— Мне не хватает примерно того, что ты платишь по договору, — призналась она.

Теперь он понял.

— Поэтому ты согласилась.

— В основном.

— В основном?

Она отвела глаза. Ошибка. Дин сделал шаг ближе.

— Я не буду спрашивать.

— Спасибо.

— Но если ответ когда-нибудь изменится с «пытаюсь перестать» на что-нибудь другое…

Лиза подняла взгляд.

— Что?

Его лицо было серьезным.

— Я хочу узнать первым.

Она не нашла шутки. Вместо этого отвернулась к пустому залу.

— У нас ужин в семь.

— Знаю.

— Опоздаем.

— Впервые в жизни переживу.

Лиза улыбнулась, не глядя на него. И вдруг поняла: опаснее Дина, который ничего не замечал, был только Дин, который решил смотреть внимательно.

ДИН

Дин узнал фамилию ее отца на ужине, куда Лиза вообще не должна была ехать.

Встреча с инвесторами Aster затянулась, Нора попросила Лизу присоединиться к позднему коктейлю, и через сорок минут они стояли в зале старого клуба, где половина присутствующих знала Дина по сделкам, а вторая половина — по газетам.

Лиза держалась так, будто бывала здесь десятки раз.

Дин раньше замечал это, но списывал на ее умение наблюдать. Она не терялась рядом с людьми, которые привыкли, что к ним обращаются по фамилии. Знала, когда перебить, а когда промолчать. Один раз мягко поправила старшего партнера фонда в вопросе французского вина, и тот не обиделся, а рассмеялся.

— Где ты всему этому научилась? — спросил Дин, когда они остались у окна.

— В ресторане Сэма. Там очень суровая школа.

— Лгунья.

Она улыбнулась.

И именно в этот момент к ним подошла Элеонора Блейк, глава семейного фонда, которую Дин знал лет десять.

Женщина посмотрела на Лизу, остановилась и вдруг перестала улыбаться.

— Елизавета?

Лиза побледнела едва заметно.

— Добрый вечер, миссис Блейк.

— Господи. Ты так похожа на мать.

Дин почувствовал, как Лиза напряглась рядом.

— Вы знакомы? — спросил он.

Элеонора перевела на него удивленный взгляд.

— Ты не знаешь?

Лиза сказала тихо:

— Не здесь.

Но было поздно.

— Александр Воронцов знает, что ты снова появляешься на таких мероприятиях?

Имя ударило Дина не громко. Просто встало на место слишком многих деталей.

Воронцов.

Vorontsov Capital. Фонд, который держал доли в половине гостиничного рынка Восточной Европы и финансировал проекты, за которые даже Дин не всегда брался. Человек с репутацией безупречного переговорщика и отвратительного противника.

Дин посмотрел на Лизу.

Она была очень спокойной.

Слишком спокойной.

— Простите, — сказала она Элеоноре. — Мне нужно отойти.

Он не пошел за ней сразу. Дал пять минут. Потом нашел на пустой лестнице между этажами.

— Лиза.

— Не сейчас.

— Хорошо.

Она подняла глаза, будто не ожидала согласия.

Дин прислонился к перилам рядом, оставив между ними расстояние.

— Сэм знает?

Ошибка.

Он понял это сразу.

Ее лицо закрылось.

— Вот что тебя волнует?

— Меня волнует, что человек, с которым я вижусь почти каждый день, оказался дочерью одного из самых влиятельных предпринимателей на континенте, а мой брат, судя по твоему лицу, знал.

— И?

— И я пытаюсь понять, почему ты не сказала мне.

— Потому что это ничего не меняет.

— Для тебя, может быть.

— А для тебя?

Дин хотел ответить быстро. Не смог.

Не деньги. Они его не интересовали. Не связи. Если бы Лиза завтра оказалась дочерью почтальона, он чувствовал бы то же самое.

Но Сэм знал.

Сэм был допущен туда, куда Дина не пустили.

И эта мысль