Лишние килограммы. Все ради тебя - Рин Скай

Он хохочет так громко, что люди, идущие мимо приемной, оборачиваются. Раньше я бы тоже рассмеялся. Сделал бы вид, что мне весело, а потом еще и сам придумал бы какую-нибудь шутку про свой живот. Так проще. Если смеешься над собой вместе со всеми, кажется, будто тебя не унижают.

Но сейчас мне совсем не смешно.

Я смотрю на Рената и вдруг понимаю, что другом он мне никогда не был. Он постоянно подтрунивал надо мной, а остальные за ним повторяли. В айти-отделе я являлся негласным шутом. Добрым толстяком Гришкой, который не обижается, когда над ним смеются.

Но теперь все по-другому.

— Очень смешно, — холодно говорю я.

Ренат постепенно перестает хохотать.

— Ты чего, обиделся?

— У меня много работы. Иди в свой отдел.

— Ого! — Он удивленно поднимает брови. — Какие мы теперь важные.

— Я сказал, что занят.

— Ладно, Григорий Сергеевич. Не буду мешать.

Он произносит мое имя и отчество с издевкой, но все-таки уходит.

Ренат явно не ожидал от меня такого ответа. Он привык, что я позволяю над собой смеяться, что все превращаю в шутку. Но теперь все иначе.

Я не хочу, чтобы Каролина Эдуардовна услышала, как я позволяю кому-то проявлять неуважение ко мне. Личный помощник генерального директора не может быть офисным клоуном.

Я больше не шут.

Скоро все это увидят.

Домой я прихожу позже обычного. Вернее, не прихожу, а приползаю. Поднимаюсь по лестнице, цепляясь рукой за перила, и изо всех сил стараюсь не стонать. Новые ботинки натерли мне ноги до кровавых мозолей. Каждый шаг причиняет боль, словно я иду по битому стеклу.

Брюки весь день передавливают живот и, кажется, останавливают кровообращение. Рубашка раз сто намокла от пота, и сто раз высохла под кондиционером, а потом намокла снова. Жесткая ткань натерла подмышки. Из-за туго затянутого галстука мне постоянно не хватает кислорода.

Но снять его на работе я не решился. Раз решил быть серьезным деловым мужчиной, значит буду им до конца.

Пообедать я тоже едва ли успел. Свободная минута появилась только тогда, когда Каролина Эдуардовна уехала на встречу. Никакой пиццы я разумеется, не заказывал и ни в какую столовую не спускался. На это просто не было времени. Я быстро достал мамины голубцы, съел их прямо в приемной, постоянно поглядывая на дверь.

Едва я закрыл контейнер, как раздался телефонный звонок. Потом пришло письмо из финансового отдела. Следом курьер сообщил, что не может найти нужный адрес. Я забыл про пирог и компот и вспомнил о них только вечером.

Работы слишком много. Поручения появлялись одно за другим. Нужно постоянно звонить, договариваться, переносить встречи, проверять документы и следить, чтобы никто ничего не перепутал. Несколько раз я сам допустил ошибки, но успел их исправить до того, как Каролина Эдуардовна могла бы заметить.

Жалею ли я, что согласился на эту должность?

Ни секунды.

Время пролетело как один миг. Поручения трудные, но интересные. Я впервые чувствовал, что от меня действительно что-то зависит. В айти-отделе часы тянулись резиной. Мы смотрели ролики, смеялись, болтали и постоянно ждали окончания рабочего дня. А здесь мне не то что ролики смотреть, мне в туалет сходить некогда.

Когда я открываю входную дверь, мама сразу выбегает в прихожую. Она всплескивает руками и патетически бросается ко мне:

— Сынок! Ну как ты⁈

— Нормально, мам.

— Что значит «нормально»? На тебе лица нет! Все соки она из тебя выжала? Ты бледный. И глаза красные. Тебя хоть покормили?

— Я ел голубцы.

— Только голубцы? А салат? А пирог? А компот?

— Не успел.

— Я так и знала! Эта женщина даже поесть тебе не дает!

Хотя я устал до чертиков, признаваться в этом не собираюсь.

— Мне понравилось, — твердо говорю я. — Это прямо моя должность!

— Какая же это твоя должность, если ты еле стоишь?

— Я просто еще не привык.

— Гриша, ты хотя бы завтра удобную одежду надень.

— Эта одежда удобная.

Я быстро ухожу к себе в комнату, пока мама не успевает продолжить допрос. Закрываю дверь, сажусь на кровать, осторожно стягиваю окровавленные носки и осматриваю ноги. Ноги стерты в мясо. Но ничего. Это все ради нее. Ради Каролины.

Хорошо, что мама не заметила моих мозолей. В прихожей я изо всех сил старался не хромать при ней. Иначе снова придется вызывать ей скорую.

ГРИГОРИЙ

Рабочие дни летят один за другим. Я постепенно втягиваюсь в новый ритм и с удивлением понимаю, что мне все нравится. Конечно, к вечеру я едва держусь на ногах, зато теперь у меня нет ни одной свободной минуты, чтобы скучать или думать о ерунде.

Оказывается, я действительно толковый и исполнительный работник. Мне просто нужно четко объяснить, что делать. Если я получаю понятный приказ, то расшибусь в лепешку, но исполню все именно так, как пожелает Каролина Эдуардовна.

— Григорий, перенесите встречу с юристами на четверг.

— Уже перенес.

— Тогда свяжитесь с финансовым отделом.

— Я отправил им документы десять минут назад.

Она на мгновение поднимает на меня глаза.

— Хорошо. В таком случае подготовьте расписание на следующую неделю.

— Будет готово через полчаса.

Иногда мне кажется, что в ее взгляде появляется одобрение. Совсем слабое, почти незаметное. Возможно, я это придумываю, но даже такая мысль заставляет меня работать усерднее.

Каролина Эдуардовна продолжает оставаться такой же холодной и отстраненной, как раньше. Она не повышает голос, не улыбается, и не задает личных вопросов. Я же просто горю в ее присутствии. Когда она проходит мимо меня, я чувствую запах ее духов и на несколько секунд забываю, что собираюсь делать.

Мне даже выходные не милы. В субботу я лежу на диване, смотрю в потолок и думаю о ней. В воскресенье несколько раз проверяю рабочую почту, хотя никто не просит меня этого делать. Я хочу постоянно находиться рядом с ней. Была бы моя воля, я бы вообще поселился в приемной. Поставил бы там раскладушку и круглосуточно ждал ее поручений.

Я покупаю себе еще несколько рубашек на смену. Мама, конечно, едва не падает в обморок прямо в магазине.

— Гриша, ты цену видел⁈

— Видел.

— За эти деньги можно купить пять нормальных рубашек!

— Мне нужны хорошие. Я теперь личный помощник генерального директора.

— Ты теперь личный разоритель собственной матери.

— Я плачу своими деньгами.

— Тем более! Мне больно смотреть, как ты их выбрасываешь!

Продавщица прячет улыбку, а мама пытается подсунуть мне рубашку на три размера больше.

— Вот эту возьми. Свободная, удобная,