По следам - Валерия Арвен

— Как ты это сделала?

— Эм… — твою мать. Я совсем забыла. — Я не знаю. Думаю, новичкам везет?!

Он прищурился, но ухмылка выдавала его подозрения.

— Я сказала, что хочу попробовать. Я попробовала. Получилось.

— Получилось?! Ты разнесла их в щепки!

— Ну, прости, что не оправдала твоих ожиданий, — я похлопала его по плечу. — В следующий раз постараюсь промазать.

Он открыл рот, закрыл, потом рассмеялся — громко, искренне, запрокинув голову. И я не сдержалась — улыбнулась в ответ.

— Ну что ж, — протянул он, забирая у остолбеневшей продавщицы розового урода размером с небольшой автомобиль. — Теперь у тебя есть напоминание. А у меня — повод выяснить, что ещё ты умеешь. — Он сунул медведя мне в руки. — Назовёшь его как-нибудь?

— А надо?

— Ты не даешь имена игрушкам? — он поднял бровь, явно развлекаясь моим замешательством.

— Раньше, когда была маленькой, у меня был заяц по имени Бани.

Он замер. Потом медленно повернул голову ко мне.

— Бани.

— Да.

— Ты назвала зайца… «Кролик» по-английски. Ты такая оригинальная, — он фыркнул, и в его глазах заплясали веселые искорки.

— Эй! — я в шутку стукнула его по руке, но он тут же поймал ее и переплел наши пальцы, прижимая мою ладонь к своей груди. — Я не знала тогда английского и увидела это в мультике по телевизору. Он был крутой.

Взгляд Дина смягчился, но я уже отвлеклась, разглядывая розовую громадину в своих руках. И вдруг — щелчок в голове, будто сошлись последние кусочки пазла.

— Ее будут звать Дина.

— Почему? — он наклонился ближе, и его дыхание коснулось моей щеки.

— “Дин” плюс “Анна” получается “Дина”, — я пожала плечами, стараясь говорить небрежно, но сердце бешено колотилось, выдавая меня.

Он замер на секунду, потом тихо рассмеялся — тёплым, глухим смехом, от которого по спине побежали мурашки.

— Значит, теперь у нас есть ребенок, — прошептал он, дотрагиваясь до носа плюшевого монстра. — Розовый, пушистый и с твоей меткостью. Надеюсь, хоть характер в меня пойдёт.

Сердце вдруг замерло. На секунду всё стало по-настоящему — будто этот нелепый розовый медведь и правда был нашей общей тайной, нашим "а что, если". Я почувствовала, как тепло разливается по щекам, и поспешно опустила глаза. Как будто это действительно самый ответственный шаг в моей жизни.

— Характер точно в тебя, вон посмотри, какая она розовая, — фыркнула я, но голос предательски дрогнул.

Дин рассмеялся — низко, глухо, так, что мурашки снова побежали по спине, и потянул меня ближе. Я не сопротивлялась. Его пальцы запутались в моих, а где-то за спиной кричали люди, звенела музыка каруселей, но всё это казалось далеким и ненужным.

А Дина болталась у меня на руке, глупо улыбаясь своим кривым ртом-швом, и, кажется, это было самое странное и самое правильное завершение вечера.

— Поехали, anima mia (пер. душа моя), — он забрал из моих рук медведя, а другой снова крепко сжал мою ладонь. Этот жест у него входит в привычку, и это самая потрясающая и милая вещь, которая со мной случалась.

— Что это значит?

— Тебе пока рано знать, — он подмигнул и положил свою ладонь на мое колено.

Я старалась держать глаза открытыми, но это было слишком тяжелой работой. День выдался слишком насыщенным, и я очень сильно устала. Но, боюсь, если закрою глаза, это все исчезнет. Испарится, и я снова вернусь к привычной жизни, в которой нет Дина. А так я уже не хотела.

Но я сама не заметила, как уснула, и проснулась только от ощущения мягкого матраса под собой.

— Спи спокойно, anima mia. (пер. душа моя)

Последнее, что я почувствовала — это поцелуй на лбу, а дальше — темнота.

Медленно разлепив веки, я увидела не свою комнату, а приятную светлую спальню, в которой я уже была однажды.

Квартира Дина.

Значит, все, что было вчера — не сон и никуда не делось. Заглянув под одеяло, я заметила незнакомую черную футболку на несколько размеров больше. От нее вкусно пахло грейпфрутами и кожей. Сделав еще один большой вдох, я медленно спустила ноги на пушистый ковер и побрела в поисках владельца.

Он был на кухне, обнаженный по пояс…

Солнечные блики играли на его загорелой спине, и каждое движение заставляло мышцы красиво перекатываться под кожей, пока он энергично взбивал содержимое в миске.

Песня Рианны лилась из динамика, и он невпопад подпевал, слегка пританцовывая на месте. Наверное, стоило сказать ему, что кофе в турке уже давно убежал и скоро нас ждет что-то горелое на плите, но я не могла оторвать глаз и сказать хоть слово. Если бы сейчас ко мне подошел Михаил и прислонил пистолет к виску, я бы даже не вспомнила, как меня зовут.

Вместо этого я облокотилась о дверной косяк, скрестив руки, и просто наблюдала.

“Если это мой личный ад, то я готова гореть вечно”, — мелькнула мысль, когда он, почувствовав мой взгляд, обернулся и улыбнулся той самой улыбкой, от которой колени подкашивались.

— Доброе утро, caramella (пер. Конфетка). Будешь кофе?

— Привет, —выдавила я, чувствуя себя нашкодившей кошкой, которую застали на чужой кухне. Я забралась на барный стул и тут же получила чашку ароматного, горячего кофе. Этот чудесный запах вознес меня к небесам, от чего я не сдержалась и застонала. — Спасибо!

— На завтрак — яйца и бекон.

Я кивнула.

— Мама делала похожий завтрак, — сказала я, делая ещё глоток и не глядя на него. — Только она брала не бекон, а… чёрт, как по-английски… колбаса. — сдавшись, я произнесла по-русски с надеждой, что он меня поймет.

Он замер с лопаткой в руке и уставился на меня так, будто я заговорила на древнегреческом.

— Большая такая сосиска, — пояснила я, чувствуя, как краснею. — Ну, знаешь. Мясная.

— Ты сейчас описываешь сосиску или намекаешь на что-то? — прищурился он.

— На колбасу, идиот.

— Жаль, — он отвернулся к плите, но я заметила, как дернулся уголок его губ. — А так могла бы попробовать мою… колбасу…

Он произнес это на таком ужасном русском, с таким чудовищным акцентом, что у меня